Мертвое зерно - Игорь Томин Страница 13

За прилавком стоял крепкий мужчина в грязно-белом халате на одной пуговице. Лицо круглое, щёки в румянце, в глазах спрятана улыбка. Перед ним бутылка вермута. Не открытая. Продавец держал её двумя руками, как знамя на параде.

— Заказывайте, что желаете, – сказал он Туманскому.

— Не тороплюсь, – ответил Туманский. – Очередь – это святое.

— У нас спиртное только с шести вечера продаётся, – пояснил продавец. – В шесть уже можно. Уже будет законно. Вот мужики и ждут.

— А бабы ждут мужиков, – подхватил чей-то тонкий голосок, и все женщины как по команде захихикали.

Мужик с часами поднял руку выше.

— Есть. Ровно. Можно.

— Ещё двадцать секунд, – спокойно возразил продавец. – У твоих часов двух камней не хватает.

— Каких ещё камней? – возмутился мужик.

— На один положить, другим прихлопнуть.

Снова смех в очереди. Стрелка наконец обозначила наступление законного времени. Продавец коротко кивнул и придвинул вермут к мужикам. Те сноровисто открыли, плеснули в стакан. Один поднял – и одним движением отправил содержимое в рот.

— И когда ж наконец ты мне ответишь, индыка ты красномордая! – вдруг произнесла звонким тонким голоском бабуля из очереди с крючковатым носом и хитрыми глазками.

— Бабушка, попрошу вас не оскорблять ответственное лицо при исполнении, – равнодушно заметил продавец, услужливо наполняя стакан. – Дождитесь своей очереди.

— Да мне не очередь нужна, ирод! – снова раздался всё тот же звонкий голос. – Ты мне скажи, почему хлорофос не продаёшь?

— Кончился хлорофос! – устало произнёс продавец и взглянул на Туманского. – Заказывайте, товарищ!

— Ага, кончился! – не поверила старушка. – Только что Галюше продал, а для меня кончился.

— Галюша заказывала неделю назад… Следующий, пожалуйста!

Туманский положил на прилавок деньги.

— Мне бутылку водки. И этот… как его… хлорофос.

— Это дело хорошее, – одобрил чей-то голос из глубины очереди.

Продавец снял с полки бутылку, поставил перед гостем из Москвы и, решив, что без представления не обойтись, наклонился чуть ближе.

— Николай Сергеевич Борщёв, – сказал он. – Местные зовут Горохом. Сам не знаю почему. Но если крикнут «Горох» – откликаюсь…

— Для работника гастронома годится, – оценил Туманский. – Не забудешь.

— Хлорофос я вам из-под прилавка достану, в газету заверну. Всего три пачки осталось. Дефицит… – вполголоса продолжил Борщёв. – Я тут уже три года, привыкал долго. Народ хороший, но видите, какие у них манеры. Вот приходит как-то бабушка, говорит: дайте мне жамок. А я ей: бабушка, замков нету, тот, что на витрине, не продаётся. Она вздыхает. А потом выяснилось – «жамками» они пряники называют. Теперь я все их словечки знаю. Тут у каждого свой словарь в кармане. И с ними лучше не спорить.

— Диалект – полезная вещь, – сухо заметил Туманский. – Особенно когда хочешь, чтобы чужой не понял, о чём речь.

— Да мы все понемногу учимся, – улыбнулся продавец. – Я – их, они – меня. Главное, чтобы цифры в отчётах сходились.

— Это верно, – сказал Туманский, принимая от Гороха газетный свёрток. – Знакомство состоялось, Николай Сергеевич.

— Взаимно. Говорят, вы из Москвы. Если что надо – спрашивайте. К нам новости раньше газет доходят.

— Обязательно, – кивнул Туманский и повернулся к выходу.

Поравнявшись с бабушкой, которой не достался хлорофос, Максим протянул ей свёрток.