Тень за стеной - Валерий Шарапов Страница 15

Между тем потерпевшая все смотрела и сомневалась. То подойдет поближе, то отойдет подальше, то наклонит голову туда, то сюда. Наконец она повернулась к Полозову с таким видом, который ясно говорил: надоело.

— Слушаю вас, – мягко подбодрил ее Полозов, – похож кто-то?

— Лиц я не запоминаю, – нервно сказала женщина, – и потом, я испугалась, а он еще такую рожу скроил.

— Какую?

— Да что я, как я вам покажу! И вообще, мычал и руками махал, я на руки больше смотрела.

— Значит, никого не узнаёте? – уточнил еще раз Макарыч.

Женщина покачала головой:

— Нет. Да и зря все это, ведь почти ничего не пропало.

Вдруг из-за полок Богомаз резко спросил:

— Что значит «почти»?

Женщина от неожиданности переполошилась, залепетала:

— Безделушку не могу найти. На комоде пылилась. Но это же пустяки, чего вам?

— Момент! – прервал ее Богомаз, вышел из своей «засады» и чуть не ручки к сердцу прижимал, рассыпавшись в извинениях: – Простите, товарищи, мы буквально на пару минут. – Ухватив забывчивую даму под локоток, он увлек ее из кабинета.

Полозов, заметно помрачневший, распорядился:

— Ждем.

Катерина смотрела в окно, но замечала все: как Макарыч, чуть слышно поскрипывая зубами, заполняет «шапку» протокола, что из младших граждан только один ведет себя естественно – ерзает и подпрыгивает на стуле, – а двое других сидят как прилежные детки в лубочном кино. Прошла не пара минут, а где-то с четверть часа. Вернулись и Мария Ивановна, уже заметно успокоившаяся, и Богомаз, чем-то чрезвычайно довольный. Позволил женщине продолжать, и она сказала:

— Извините, товарищ начальник. Не узнаю.

Полозов растянул губы в резиновой улыбке:

— И нечего вам извиняться. Это чрезвычайно хорошо, когда в одной комнате одни честные люди собрались. Правда, ребята?

Рыжик с мячом прыснул, Штукин хихикнул, девица никак не отреагировала – мол, не смешно ей.

Полозов пригласил женщину расписаться, она подошла к столу, доставая очки из сумки, пододвинула бумагу, бегло, невнимательно прочитала, взяла перо. Тут девчонка зевнула, сняла с головы свой огромный берет, встряхнула волосами (светлые, стриженные до подбородка, красивые, густые, вьются), а потом обратно нахлобучила берет, у которого откуда-то взялся козырек.

— Готово, – сказала женщина, поставила перо обратно в стойку, мельком глянула в сторону ребят, поджала губы, но тотчас улыбнулась.

А ручки Штукинские как-то поджались, собрались в горсть, палец большой скрылся внутрь, глаза как шары запрыгали. Но только на мгновение. Секунда – и снова сидит круглый колобок, ручки на коленочках, глазки до`лу.

Полозов, который внимательно подписывал женщине пропуск на выход, спросил:

— Что-то вспомнили, Мария Ивановна?

— Да нет, – ответила она, принимая бумагу, – вот если бы у этой егозы брательник был, то, может, и похоже. Позвольте идти?

— Я провожу, – кивнул Полозов и отправился вместе с ней.

В кабинете повисла тишина. Мальчишка с мячом заерзал, закрутил головой – мол, все уже? Можно бежать? Штукин все корчил из себя примерного, девчонка поправила берет, снова зевнула, теперь прикрываясь ладошкой – грубоватой, с коротко обрубленными ногтями.

— Благодарю за службу, ребята, – сказал Богомаз, – бывайте здоровы и до новых встреч. Не дай бог, конечно.

Штукин льстиво хихикнул, мальчишка с мячом расплылся в улыбке, встал, девчонка высокомерно оправила свои «туалеты». Они пошли к двери, и только тогда Богомаз добавил: