Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев Страница 187

Вытерев ладошкой капли пролитого кваса со стола, баба Саня пожала плечами.

— Да кто его убивал, сам, должно быть, сковырнулся.

— Да как он мог сковырнуться? Он что, совсем слепой был?

— И-и-и, милок! – протянула старуха. – Доживешь до наших лет, себя в зеркале не увидишь. Я вот надысь тоже чуть было не провалилась. Ведро опустила, нагнулась, хотела ведро подтянуть, а тут голова как закружится, как закружится – ну что ты! – хоть стой, хоть падай. Ладно, Димка рядом оказался. Схватил за подол – оттащил от греха подальше… А ты говоришь: как мог? Мог вот.

Романов вскочил из-за стола.

— Все равно не понимаю.

— Чего?

— Александра Николаевна! Дед Михей у вас сегодня самогонку покупал?

— А ты откудова знаешь?

— Я ему лично тридцатку давал… Так покупал или нет?

— Покупал. Ты только сыну моему, смотри, не сказывай, ладно?

— А он что, не знает?

Баба Саня бросила смущенный взгляд на Романова. Сказала, что знает и ругает ее за то всякий раз беспощадно.

— Чего, говорит, мам, тебе еще надобно? Дом – полная чаша, запасов – на войну хватит: и сахара полный чулан, и муки цельный мешок, и круп разных тьма-тьмущая. Всего вдосталь.

— А вы что?

— А что я? Винюсь. Не серчайте, мол, фон-барон, более не буду.

Романов засмеялся.

— А сами опять за старое?

— Да ты пойми, Вась, – горячо заговорила баба Саня. – Деньги на водку есть, грех жаловаться. Да только где ж ее взять? Не буду ж я, бабка, по телефону заказывать – стыд-то какой! – или, хуже того, сына просить привезти из райцентра. А без бутылки как в деревне обойтись? Чего подвезти, это ж я что, родному соседу деньги совать буду? Так он меня пошлет с этими деньгами куда подальше, у него самого их девать некуда. А бутылку дашь – возьмет, от Надьки в сарае припрячет да потом неделю будет ходить, поминать меня добрым словом. Вот оттого и приходится гнать… Хочешь, я тебя тоже угощу?

Не дожидаясь ответа, она вскочила из-за стола. Подобрала юбку и, быстро семеня ногами, убежала в дом. Вернулась, держа в руках бутылку без этикетки, две толстостенные граненые рюмки из непрозрачного стекла, редиску, перья лука и тарелку вареной колбасы с толстыми ломтями хлеба.

— Вот! – поставила на стол. – Овощи свои, натуральные, без капли химии. Давай за знакомство.

Только они выпили, как во двор вошла Надежда Павловна Пичужкина. Увидев Романовых, остановилась, поправила очки и хмуро бросила:

— Александра! Поди сюда!

— Чего?

— Поди, говорю! Сказать что-то надобно.

Александра Николаевна встала и подошла к соседке. Пошепталась о чем-то минуту-другую и, проводив ее за калитку, вернулась к столу.

— Ну что, давай еще по одной?

— Давайте.

Они выпили, закусили и снова налили.

— Все! Эта будет последняя, – заявила баба Саня. – Я больше ни-ни.

— Я тоже, – сказал Романов.

Он взял в руку рюмку. Посмотрел на свет и как бы между прочим поинтересовался, зачем приходила Надежда Павловна.

— Да низачем. Так. Платок искала. Спрашивала, не видала ли где.

— Какой платок?

— Серый в клеточку. Димка обронил где-то на улице, найти не может.

— Понятно… Ну, давайте, теперь помянем покойника.

Выпили. Баба Саня взяла с тарелки, которую ей вежливо придвинул Романов, редиску и спросила, о чем он хотел поговорить с ней.

— Да все о том же, – махнул рукой Романов. – О деде Михее.