Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев Страница 188

— А чего о нем говорить? Отмучился, бедолага. Все.

— А вы видели?

— Чего?

— Как он отмучился? Как упал в колодец?

Баба Саня отрицательно покачала головой.

— Я во дворе была.

— А Пичужкина где в это время находилась?

— У себя, должно быть. Я, как его крик услыхала, сразу на улицу бросилась. Гляжу, нет его нигде. Подошла поближе, а тут…

— Что тут?

— Бутылку увидала.

— Кукую бутылку?

— Вот эту. – Всхлипнув, баба Саня указала пальцем на стоявшую перед ними бутылку самогона. – Что деду Михею дала. У колодца стояла.

Она замолчала. Подперла подбородок кулачком и, вытирая слезы, сказала, что брала с него деньги только затем, чтоб не таскался к ней каждый день, не докучал.

— Пока он тридцать рублев накопит, сколько времени пройдет? А так со двора бы, думаю, не уходил. Ночевал бы здесь.

— Понятно, – вздохнул Романов. – Значит, потом вы заглянули в колодец, закричали, и на этот крик выбежала Пичужкина… Так?

— Да.

— А до этого ничего странного не замечали?

— Да вроде нет.

— Нет, – задумчиво повторил Романов. – Ну что ж… нет так нет. Ладно… Пойдем дальше.

Приказав сыну подниматься, он первым встал из-за стола.

— А на посошок? – встрепенулась баба Саня.

Романов бросил испуганный взгляд на бутылку, из горлышка которой, возможно, еще совсем недавно отхлебывал дед Михей, и отказался:

— Хватит. Еще полдня впереди.

— Ну, смотри, как знаешь.

Баба Саня проводила гостей до калитки. Шепнув напоследок Игорю о том, что он прав: Дмитрий Егорович мужик хоть и правильный, но, между ними говоря, действительно малость придурковатый, – вышла на улицу и еще долго глядела им вслед.

Около колодца Игорь нашел серый в клетку носовой платок. Спросил: что с ним делать – использовать как тряпку для обуви или выкинуть обратно в траву. Отец внимательно осмотрел его со всех сторон и, небрежно сунув в карман, сказал, что, как только представится случай, вернет хозяину.

После ужина разговор зашел о сотовой связи и всем, что было связано с ней. Романов-старший пожаловался на плохую слышимость, Романов-младший – на недостаток средств на счете, Борис Аркадьевич – на низкое качество мобильных телефонов.

— Представляете! – сказал он. – Неделю назад Пичужкины купили себе «Никею» – дорогой аппарат! – а он возьми и сломайся.

— Когда? – быстро спросил Романов-старший.

— Что когда?

— Когда она сломалась?

— Вчера.

Романов замер. Потом, словно очнувшись, схватил со стола телефон Бориса Аркадьевича и протянул хозяину.

— Звоните Пичужкиным.

— Зачем?

— Звоните, звоните!

Недоуменно пожав плечами, Борис Аркадьевич набрал номер. Подержал телефон возле уха и передал Романову.

— Короткие гудки. Как и вчера.

Убедившись в том, что так оно и есть, Романов аккуратно положил телефон на место.

— Ну вот, кажется, и все, – прошептал он.

— Что все?

Не ответив на вопрос Бориса Аркадьевича, Романов встал из-за стола. Подошел к окну и, задумчиво глядя во двор, неторопливо заговорил сам с собой:

— О том, что меня облапошили с алмазами, слышали баба Вера с Надеждой Павловной Пичужкиной… К колодцу раньше всех прибежали баба Саня и та же Пичужкина…

— Они живут рядом, – вставил Борис Аркадьевич.

— Я помню… Между разговором об алмазах и гибелью деда Михея прошло не более двадцати минут, а главное… Телефон у Пижучкиных утром не работал. Вот что… И еще эта бутылка.