Разящие огни грехов - Гера Фотич Страница 26

Сомов кивнул.

— А почему? – продолжил Косых. – Наценки не хочешь, и товар можно руками пощупать, с профессионалом поговорить, а не с продавцом, в глаза ему посмотреть.

— И при чём здесь вера? – не понял Сомов.

— Так вот и я Бога храню в душе, общаюсь с ним наедине! Эти попы-посредники грешники похуже нас с тобой! Постоянно скандалы происходят из-за сексуального насилия над детьми.

— Да, это я читал, – согласился Семён, – Ватикан эти расследования замалчивал. А молишься-то где? Молитвы знаешь?

Косых усмехнулся, легонько по-приятельски хлопнул Сомова по плечу:

— Я музыку люблю, она у меня как молитва. Помнишь, я вам с Еленой ставил записи «Памяти Карузо» или «Сады эдема» Шопена, «Адажио» Альбионе, «Воздух» Баха? Это ли не истинная молитва, когда душа твоя возносится вместе с музыкой, разрывается от чувств, на глазах слёзы появляются. В такие минуты всех прощаешь, кроме себя самого. Собственные грехи вспоминаешь, они будоражат, покоя не дают. Так и стараешься очиститься от скверны.

Сомов улыбнулся, покачал головой:

— Складно рассказываешь. А что, за тобой много грехов-то?

— Ну а ты как думаешь? – удивился Косых. – Работать в следствии и не грешить? Пока чужие грехи разгребаешь, обязательно замараешься своими!

— Согласен, – кивнул Семён, – а я вот монастырям помогаю, приходам разным, и на душе становится спокойней. Семья у меня. А твои музыкальные молитвы, наверно, до Бога-то не доходят, раз ты один как перст?

— Значит, не суждено пока, – Косых пожал плечами. Хитро улыбнулся, подмигивая: – Да я ещё на покой не собираюсь! Может, и встречу зазнобу какую. А пока у меня друзья есть с семьями, можно к ним прислониться, почувствовать любовь и доброту!

— Это точно, – понимающе улыбнулся Сомов. Обнял приятеля за плечи, прижал к себе, – вся моя семья тебе рада!

Косых взялся за конец палки, прикушенной собачьими зубами, потянул, поинтересовался:

— Не укусит? А если я ему брошу, принесёт?

— Конечно принесёт! Палтус чувствует хорошего человека и готов служить!

Пёс разжал пасть и отдал палку, сел, ожидая броска.

Павел встал и со всей силы запустил её в озеро.

Палтус рванулся с места и через пару минут уже принёс деревяшку обратно, положил её в ноги Косых, сел напротив, ожидая нового броска.

Глава 5

Горестные проводы

На ужин собрались все домочадцы. Остался в гостях и Косых.

Стол ломился от салатов и разносолов, из закрытой кастрюли с варёной картошкой струйками вытекал пар. В центре стоял наполненный графин домашнего кальвадоса, который дед производил из яблок собственного сада, и открытая бутылка шампанского.

Сомов и Косых сидели рядом с широкой стороны прямоугольного деревянного стола, искусно сколоченного из досок и накрытого белой простенькой скатертью.

С противоположной стороны расположились женщины.

Фома устроился с торца рядом с дедушкой. Стул напротив был пуст – Алексей готовил своё фирменное блюдо.

Тонко звякали вилки и ножи по фарфору тарелок. Семён Петрович в ожидании повара незаметно подливал спиртное себе и приятелю, вспоминали молодость, пили без тостов и речей, заедали ароматным салом и домашними малосольными огурцами.

Соня рассказывала Ольге о жизни в Турции, любвеобильных горячих кавалерах, полётах на параплане и подводных красотах тёплого Средиземного моря.