Следы в высокой траве - Татьяна Полякова,Анна М. Полякова Страница 42

Возле нашей калитки стоял знакомый уазик, я тут же почувствовала, как ладони предательски вспотели. Какое-то время мы молча смотрели на машину, а затем, не сговариваясь, медленно приблизились и убедились, что салон пуст. В этот момент я почувствовала, как внутри начинает подниматься тревога.

— Они у Клавдии Петровны.

Ленка облекла в слова очевидный для нас обеих факт.

Я медленно выдохнула, стараясь сохранять самообладание.

— А мы думали, искать их придется по всей деревне, – продолжила она.

— Нам решили упростить задачу.

Мы осторожно приоткрыли калитку и вошли в огород. Выцветшая лейка неопределенного цвета стояла прямо у крыльца. Вероятно, бабуля поливала цветы, когда к ней приехали Корнеев с Лихим. Приблизившись к двери, мы услышали приглушенные голоса, доносящиеся из дома.

Я почувствовала странное напряжение: с одной стороны, это мое пристанище, с другой – следователь сейчас разговаривает с бабушкой, и я совершенно не представляю о чем.

Ленка заговорщически посмотрела на меня.

— Нет, – сказала я сразу.

— Мы могли бы просто…

Она вздохнула, а я посмотрела на окно, за которым мелькнула знакомая тень.

— Пригнись, – скомандовала она. – Сядем под окнами.

Я закрыла глаза, пытаясь подобрать разумные доводы для возражения, но это было бессмысленно: через минуту мы уже крались вдоль грядок.

Если кто-то со стороны наблюдал за нами, он, вероятно, решил бы, что мы собираемся украсть собственную картошку.

Мы пригнулись за кустами смородины.

— Тихо, – прошептала Ленка.

— Я молчу.

— Ты дышишь громко.

Регулировать громкость дыхания я не умела, а потому сочла за благо не спорить. Мы подобрались ближе к окну и, усевшись на корточки, прислушались.

Голоса внутри стали более отчетливыми, я легко различила голос бабушки, и мне вдруг стало страшно услышать, что она говорит. Возможно, именно поэтому я не смогла разобрать ни слова, поняла лишь, что она говорила спокойно, так, словно рассказывает рецепт маринованных помидоров соседке.

— Я ему этого не сообщала, – только и смогла расслышать я.

Потом различила голос Корнеева, он говорил тихо, и разобрать слова было невозможно.

— Что он сказал? – прошептала Ленка.

Я пыталась прислушаться, но слова так и оставались невнятным гулом.

— Очень информативно, – вздохнула подруга, не дождавшись от меня ответа.

— Не надо перекладывать на меня ответственность, – тихо возмутилась я. – Меня вообще в детстве пчела в правое ухо ужалила.

— Здесь?

— В кустах крыжовника, – уточнила я.

В этот момент дверь дома скрипнула, а я замерла. Увлекшись разговором, мы не заметили, как голоса в доме стихли.

— Ой, – пискнула Ленка.

Кто-то уже спускался по крыльцу. Бежать было решительно поздно. Я медленно осела на грядку и прикрыла глаза, а когда решилась взглянуть на происходящее, тут же об этом пожалела.

На дорожке стояли Корнеев и Лихой и смотрели прямо на нас. Несколько секунд никто ничего не говорил, и я мысленно призывала Ленку также хранить молчание, зная, что, если она и решится что-то сказать, это вряд ли будет к месту.

Первым нарушил тишину Лихой:

— Колорадских жуков истребляете?

Корнеев усмехнулся, а я поднялась с грядки, неловко отряхивая шорты.

— Гербарий собираем, – выпалила Ленка.

— В школе на лето задали? – хохотнул Егор.

— В вечерней, из обычной нас лет пятнадцать назад выгнали за неуспеваемость, – съязвила я и тут же об этом пожалела.