Тени южной ночи - Татьяна Устинова Страница 48

Маня моргнула.

— А вторая собачка как себя чувствует? Ей помощь не нужна?

Волька терпеть не мог ветеринарных клиник и людей в зеленых робах и шапочках, поэтому сидел рядом с хозяйкой очень прямо, строгий и готовый ко всему.

— Вижу, вижу, — сказал ему доктор. — Ты молодцом.

— Василий Иванович, у нас там… очередь огромная, и все по записи, и все к вам.

— Да, — словно спохватился доктор. — Значит, собака остается в стационаре. Мы постараемся спасти, но не знаю, не знаю. Хотя она молодая еще, почти щенок, может, и выкарабкается.

— Ей год, — пискнула Лера.

Доктор не обратил на девушку никакого внимания.

— Будем для начала лить поддерживающие препараты, ну, физраствор, разумеется, потом обезвоживание у нее почти критическое. Дама, я вас где-то видел. Это возможно?

— Возможно, — согласилась Маня, у которой при слове «выкарабкается» немного отлегло от сердца. — Я писательница, иногда выступаю в разных… программах.

— Точно! — громко и радостно воскликнула медсестра. — Вы Покровская! Марина Покровская! Я, когда маленькая была, ваши детективы обожала! Мне мама давала!..

— Я обязательно подпишу вашей маме книжку, — пообещала Маня. — И мы, наверное, должны заплатить, да?

— Это уж тоооочно!.. И кое-что подкупить из препаратов, чего у нас нет, я сейчас напишу. Вы купите и завтра принесете, сегодня не нужно ничего, только капельница.

Доктор боком присел за сестринский стол и принялся что-то коряво писать на бланке.

— Вот с этим в ветеринарную аптеку. Завтра сначала позвоните, мало ли что.

— Она не умрет? Лидо? — вдруг спросила Лера. — Может быть, Лидо все-таки не умрет?

— Собачка вам сама на лавочке сказала, как ее зовут? — осведомился доктор. — Возле памятника Ленину?..

…И вот тут Маня его полюбила. На всю оставшуюся жизнь.

С ней такое иногда бывало — мгновенно она понимала, что вот этот человек, всего секунду назад чужой, посторонний, непонятный, на самом деле — близкий и родной человек. Пройдут годы, произойдет много разного, плохого и хорошего, но этот человек останется с ней навсегда, именно таким, каким она его полюбила!

…Так случилось в свое время и с Анной Иосифовной. Они были едва знакомы. Маня пришла в кабинет к издательнице с какой-то трудноисполнимой просьбой, заранее уверенная, что просит о невозможном и бестолковом, ее выслушают, но помогать уж точно не будут.

— Ах, Манечка, — вздохнула тогда еще совсем чужая Анна Иосифовна, выслушав просьбу. — У меня к вам всего два вопроса: как вы начали писать и где вы берете сюжеты?..

И все сделала.

И Маня поняла, что обрела настоящего друга, на всю жизнь.

И этот высокий доктор будет теперь ей другом на всю жизнь.

— Как вас зовут? — спросила у него Маня и улыбнулась.

— Василий Иванович. Но не Чапаев, а Пушкин. Василий Иванович Пушкин. Вон на бланке напечатано!..

— Пушкин! — повторила Маня в восторге. — Пушкин в городе Лермонтова!..

— Лена, посчитайте, сколько дама нам должна на сегодня. Завтра жду звонка, вот телефон. И номер клиники дайте, Лена. И проводите через служебный, в приемной не протолкнуться, а у нас знаменитость, оказывается.

И ушел.

Маня улыбалась, получая рецепт, улыбалась, подписывая счет, улыбалась, выбравшись на улицу.

— Мне кажется, нам повезло, — объявила она Лере, когда они немного отошли от клиники. — Мне кажется, нам попался исключительно толковый доктор! Доктор Пушкин!..