Продавец крови - Александр Долгирев Страница 55

— А где был?

— Не знаю.

Дмитрий бросил на Прохорова выразительный взгляд, но тот повторил с нажимом:

— Не знаю. Не знаю и того, кто он сейчас. Но говорил он так, что я решил послушать.

— Угрожал?

— Скажем так, есть определенный договор между братвой и чекистами. Я же тебе говорил, что нас попросили не отсвечивать. Мы тогда поняли – что-то большое идет, и надо прислушаться. Оказались правы.

— Он сказал, что натравит на тебя органы?

— На нас. Сказал, что за всеми серьезными авторитетами всегда присматривают и если надо, то всех за сутки приберут, да еще и не за уголовку, а по политической статье. Может, и понты, но только проверять, знаешь ли, не хотелось.

Белкин спрятался за чашкой с остывшим чаем. Из сказанного только что он выловил самое главное для себя – то, о чем раньше не думал, по крайней мере, не думал, что все может быть столь буквально.

— Если присматривают за всеми, значит, и за тобой тоже?

— Значит.

— Знаешь, кто?

Прохоров неожиданно рассмеялся:

— Да кто угодно! Может, вон Петюня, которого я отправил метлой махать. А может быть, ты.

— Или ты.

— Намекаешь, что тебя и самого «пасут»?

— Это возможно.

— Ну добро пожаловать.

Белкин состроил подобие улыбки и продолжил:

— Ладно. Так чего хотел от тебя Гусев?

— Он рассказал мне то, что в прошлый раз рассказал тебе я – про мусоровоз, который перевозит трупы. Сказал, что я должен буду один такой труп «поднять» и вызвать милицию, да еще постараться найти следователя помозговитее да поупорнее.

— Тогда ты решил пойти к Стрельникову.

— Да. Я ответил Гусеву, что не мне решать, к кому попадет дело, но он сказал, что хороший следователь к моим же интересам. Никого лучше Стрельникова я не знал, а он указал на тебя. Дальше мне должно было повезти, и повезло.

— После этого Гусева не видел? Не общался с ним?

— Нет. Он сказал выждать с месяц, убедиться во всем, потом действовать. Больше не появлялся.

— Так. А как его имя, отчество? Звание?

— Я же сказал, что не знаю, служит ли он еще в органах. Зовут его Ян Карлович.

— Серьезно?

— Да. «Гусев» – это фамилия отчима. А сам он то ли поляк, то ли немец. На Хитровке его Шляхтой кликали, и он не возражал. Но конечно, после революции я этого погоняла не слышал.

Найти Яна Карловича Гусева шансы были, правда, Дмитрий сомневался, что ему кто-то позволит его искать.

— Ну а какой он из себя? Может, приметы какие-то есть?

— Шрамина у него в нижней части лица и на шею переходит – бледный, но все равно хорошо видно…

— А на руке татуировка В.Ч.К…

— Да. А ты откуда знаешь?

Белкин посмотрел на дно пустой чашки, но, конечно, там не было ответа. Ему захотелось смеяться, и он, усмехнувшись, сказал:

— Так убили Гусева.

* * *

Все же вечером Дмитрий с Зиной были у проходной завода имени Сталина. Только собираясь на выход, Белкин понял, что на листке, данном ему Рысиной, не было указано место. Он припомнил ее слова, что спектакль будет для рабочих и служащих завода, и решил, что речь идет о каком-то из заводских помещений.

Его затруднения разрешились на проходной, стоило ему показать листок. Первоначально неприветливый дежурный тут же обратился в саму вежливость и подробно рассказал им, как пройти к театральному залу. Однако, оказавшись внутри, Белкин понял, что нашел бы это место и так – центральное административное здание было подсвечено, а над его боковым входом горели маленькие разноцветные лампочки. Дмитрий почувствовал, как Зина отчего-то прихватила его покрепче за плечо. Он посмотрел на нее и увидел в ее глазах странный испуг. Однако Зина ничего не сказала и даже сама сделала первый шаг к подсвеченной двери.