Мертвое зерно - Игорь Томин Страница 56

— Тогда я шёпотом, – кивнула Таня, но на шёпот не перешла. – Представляешь, Илья, вся деревня только о тебе и говорит! А Любка с утра в клубе, у неё расписание, как у райкома. Говорит, новый кинщик приехал. Послезавтра будет крутить комедию. Новая, «Старики-разбойники». Мы с ней спорили, Миронов там играет или Никулин. Клуб точно будет битком набит, надо за час приходить, чтоб место забить. А ты пойдёшь?..

— Да, конечно, девушка, – спокойно ответила Валя. – Прямо сейчас встанет и пойдёт.

— Ну да, чего я спрашиваю… – рассмеялась Таня, махнула рукой и бесцеремонно принялась поправлять Илье подушку. Вале пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть возмущение на лице. Она придвинула стул чуть ближе к койке, не выпуская руку Ильи.

— Вы из медперсонала? – спросила она ровно.

— Я из бодрящих, – улыбнулась Таня. – На белый халат не тяну, но подушку поправить могу. Илья, вот так удобнее?

Илья кивнул. Он улыбался. Поведение двух девушек его веселило.

— Ловко у вас получается хозяйничать, – сказала Валя. – Но у пациента перевязки на спине и голове. Резких движений не надо.

— Никаких резких. Только аккуратно, – Таня двумя пальцами подтянула наволочку, а затем погладила ладонью край подушки. – Всё, как завклубом хромой Боря учил: сперва человек, потом афиша. Илья, сок будешь? Морковный. Гадость страшная, но полезный.

— Буду позже, – отозвался он, посмотрев на Валю. – Не ругайтесь.

— Мы обсуждаем регламент, – сказала Валя. – Время посещения ограничено.

— Видела табличку. – Таня достала из сумки чистый платочек, протёрла нож, который выудила из пакета, и начала чистить яблоко. – Но десять минут – это смотря как считать. Если сердце радуется, минуты удваиваются. Мы с Любкой так решили ещё на танцах. Кстати, Любка просила передать: новый кинщик не пьёт на смене, что редкость. Значит, плёнка не порвётся, и мы будем смеяться без пауз.

Валя взяла карточку с тумбочки, пробежала глазами строки и положила обратно.

— Ему нельзя яблоки, – придумала она. – И разговоры на повышенных тонах тоже не приветствуются.

— Я же тихо. – Таня подала Илье ломтик. – Это, считай, и не яблоко вовсе. Это Адамов плод. Кисленький. Полезно для бодрости духа.

— Таня, – сказал Илья, – познакомься. Это Валя из Москвы. Мой коллега по работе.

— Коллега, – фыркнула Валя, потупив взгляд.

— Очень приятно, – кивнула Таня так, будто она принимала гостей. – У вас взгляд строгий. Это хорошо. Строгий взгляд у постели больного – почти как шприц, сразу все ведут себя прилично.

— У постели должен быть порядок, – ответила Валя. – А вы всегда так тараторите без умолку?

— Почти, – легко парировала Таня. – Общение отвлекает больного от грустных мыслей и рисует ясные перспективы. О том, что Илья поправится. И что через неделю мы его затащим в клуб. На комедию. Хромой Боря всё устроит. Он как узнает, что герой возвращается, так афишу сдвинет и место забронирует.

— Господи, какой клуб? – Валя закатила глаза. – Ему покой нужен.

— Ему нужны люди, – возразила Таня. – Такие, что не ноют, не нагоняют тоску. И яблоки приносят. И шутят к месту. И подушку поправляют ровно. Я ж не по голове пришла стучать, я по делу.

Илья тихо засмеялся, но тотчас замолчал и скривился от боли.

Валя растерялась. Слова упруго отскакивали от Тани, как теннисный мячик от стены. Ничего лучшего она не придумала, как попытаться вернуть разговор на тему работы.