Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев Страница 56

Увлекшись своими мыслями, я не заметил, как вошел в комнату.

Романов увидел меня.

— Что вы здесь делаете? – широко раскрыв глаза, удивленно спросил он. – Что вам надо?

Не успел я сказать, что мне от него, душегуба, надо только одно: чтобы он, душегуб, не мешал взрослеть детям, – как из-за кровати с пистолетом в руках выскочил Коновалов. Увидев меня, он так же, как Романов, широко раскрыл глаза и, поперхнувшись на первом слове, спросил, как я здесь оказался.

— А ну-ка подыми руки!

Коновалов обыскал меня. Хлопнул по спине и спросил, откуда у меня эта дурацкая манера ходить там, где не надо.

— А где бы вы хотели, чтобы я ходил? – обиделся я. – По этапу? Я, между прочим, в отличие от вас, гражданин начальник, живу в свободной стране, и поэтому ходить буду там, где хочу! И вы мне, пожалуйста, не указывайте! Ладно?

— Но-но! – повысил голос Коновалов. – Развыступался тут, бабушкин внучок! А ну, пошел вон отсюда!

— Опять вы указываете мне, где ходить! Я же просил!

— Тихо вы! – зашипел Романов. – Кажется, идет! Прячьтесь!

— Кто идет? – не понял я.

— Убийца идет! Давай, падай быстрей! – Коновалов схватил меня за локоть и потащил вглубь комнаты, туда, где стояла кровать. Положил мне ладонь на макушку и придавил вниз.

Оказавшись за кроватью, я прижался щекой к половику и уткнулся носом в нос романовской тапочки.

«Они ждут, что к ним придет убийца! – догадался я. – Но почему они решили, что убийца придет именно к ним и именно в эту ночь? И кто убийца? Рыльский? Бабушка? Анечка?»

Приподняв голову, я посмотрел на лежащего рядом Коновалова. Коновалов приложил указательный палец к губам и закрыл глаза, всем своим видом призывая лежать тихо.

«Неужели это бабушка? Да нет! Это, скорее всего, Рыльский».

Отодвинув в сторону тапочку, я снова уткнулся лицом в половик.

Вот, услышал я, мимо дома проехала машина и ей вдогонку забрехала собака. Вот Романов, видимо, стараясь вести себя как можно естественнее, шумно перевернул страницу. Вот где-то в конце коридора скрипнула половица, потом еще одна. И вот послышалось чье-то тяжелое дыхание.

«Бабушка? Анечка? Рыльский? Только бы не бабушка! Только бы не она!»

Коновалов напрягся. Его рука медленно сползла с груди и так же медленно потянулась к поясу.

Стало тихо. Едва я подумал о том, что такую тишину без натяжки можно назвать зловещей, как раздался пронзительный, полный неподдельного страха визг Романова:

— Не смей приближаться ко мне! Борис Сергеевич!

Коновалов сорвался с места.

— Нож на пол! – крикнул он. – Руки за голову! Стоять, не двигаться!

«Анечка?! Бабушка?! Рыльский?!»

Я выскочил из-за кровати сразу вслед за Коноваловым и встал рядом.

Это был Михаил.

Застигнутый врасплох появлением Коновалова, работник Худобиных застыл на месте. Посмотрел на Коновалова, на меня, перевел взгляд на Романова и как-то сразу обмяк. Сделал глубокий вдох и, опустив плечи, понимающе кивнул.

— Купили! – выдохнул он.

После короткого раздумья бросил нож на кровать и закинул руки за голову.

— Что значит «купили»? – не понял я.

Несмотря на то что вопрос не был адресован Михаилу и вообще не был адресован никому, именно он ответил на него:

— А это значит, Игорек, что мою Танечку все-таки убили Худобины… Это они. И никто другие.

Эпилог

Все-таки странное в этом году выдалось начало лета. Тепла нет, солнца нет, пасмурные дни по-прежнему сменяли проливные дожди, дожди – холодные ветра, а те, в свою очередь, пасмурные дни, проливные дожди и грозы.