Мертвое зерно - Игорь Томин Страница 60

— И где они всему этому понахватались?

— Я же вам сказала – в школьных радиокружках. Схемы чертят и передают друг другу на тетрадных листах. Детали покупают в магазинах или на барахолке. Чаще – выменивают друг у друга. Ну а техника безопасности – как повезёт. Может и током шарахнуть.

Максим развернул листок и придвинул Вале.

— Тогда расшифруй это. Восемьдесят восемь. Восемь. Сто двенадцать.

Валя глянула, покачала головой.

— Не частоты. На СВ так не пишут. На УКВ тоже мимо. Похоже на код. Или дата, или номер чего-то. Не будет ключа – будем тыкать пальцем в небо.

— Ну какая дата?! – возмутился Максим. – Восемьдесят восьмое число?

— Я же говорю – не знаю.

Она помолчала, взглянула в окно и снова на Максима.

— Я успеваю на склад к шести. Борщёв, наверное, уже там.

— Езжай, – сказал Максим. – Я зайду к нему потом. И ещё раз – аккуратно на крыше!

— Я. Не полезу. На крышу, – чётко разделяя слова, ответила Валя. – Мне достаточно посмотреть снизу. Илья уже один раз лазил на крышу. Второго такого номера не будет.

Максим кивнул. Лампу он положил обратно в карман. Листок с цифрами убрал в блокнот.

— Пойду к Медведю, верну лампу. Может, он год на неё копил.

— Правильно, – согласилась Валя.

Она уже хотела выйти, как Максим взял её за локоть. Пальцы легли легко, словно он просил не остановиться, а замедлить безудержный бег её мыслей.

— Валя, – сказал он негромко. – Давай без масок. Видно, тебя штормит. Я не протокол и не комиссия, я свой. Расскажи, что там у тебя не складывается?

Она посмотрела на тёмное стекло, в котором отражалась их пара, и вернула взгляд.

— Испугалась, – сказала спокойно, будто констатировала температуру. – Вдруг поняла, что могу его потерять. Всегда думала: рядом, под рукой, никуда не денется. Оказалось, он может уйти и не вернуться. И всё то, что я себе внушила про удобную дистанцию, про «потом», – рассыпалось. И ещё сын… Он любит отца. Стоит дёрнуть один конец – порвётся другой. Я могу одним глупым движением потерять двоих…

— Валюша, солнышко… – ласково ответил Туманский с мягкой улыбкой. – Никто от тебя не ждёт фокусов ниточками. Наша жизнь – не цирк, и номера без страховки мы отменяем. Ты дыши полной грудью. Делай то, что умеешь, и не мучай себя быстрыми решениями. С Вороновым будь рядом столько, сколько захочешь, сколько тебе надо самой. Иногда молчание у постели работает лучше любых слов.

— Знаю, – кивнула она. Голос стал ровнее. – Просто сегодня всё стало очень близко, и я это ощутила. Как будто стекло, которое всегда было между мной и ними, взяли и вынули.

— Бывает, – ответил он. – Стекло иногда нужно вынуть, чтобы подойти и обнять.

Она улыбнулась едва, так, что улыбку можно было не заметить, если не смотреть внимательно.

— Спасибо.

— Не за что, – махнул он. – Рабочий вопрос. Ну, я в берлогу к Медведю. А ты завтра с утра загляни к Илье. Без отчётов. Просто загляни.

— Загляну, – тихо пообещала она.

Он отпустил её локоть, сделал шаг к двери, потом обернулся:

— И ремешок на шлеме подтяни. Мотоциклы, в отличие от людей, не понимают намёков и условностей, им подавай дисциплину.

— Буду аккуратна, – ответила Валя.

Она взяла перчатки, выключила лампу, и в кабинете стало сумрачно. Максим подождал, пока она выйдет в коридор, и пошёл за ней следом, оставив дверь приоткрытой, будто хотел сказать, что разговор не закончен, что никаких решений не принято, что всё ещё можно исправить и изменить.