Тени южной ночи - Татьяна Устинова Страница 63

Да ладно он! Больше, чем вся группа!

Он пролистал страницы блокнота, прогоняя раздражение.

— А откуда мы знаем, что у потерпевшего Истомина была связь с блогершей Крузенштерн?

— От жены. Она мне сказала.

Раневский присвистнул и щелчком отбросил от себя блокнот.

— Жена вам не сказала, что вы тоже были его любовницей?

…На самом деле Наталья поначалу так и подумала, но Маня не собиралась об этом упоминать!

— Подозрения жены ничего не означают, поверьте мне.

— Хорошо, — согласилась авторша детективов, — а туфли и коробка? Туфли были в гримерной, коробку выставили в коридор. Толян зачем-то вытащил туфли из коробки!

— Собирался подарить на день рождения любой девушке из съемочной группы.

— И поэтому вынул из коробки с бантом? Чтоб подарить?!

— Что вы хотите сказать, товарищ писательница?!

— Я хочу сказать, товарищ майор, что Соня Крузенштерн была в гримерке Истомина перед тем, как его задушили. Может быть, именно она и задушила!

— Ту-ру-ру, — протрубил майор.

…С этой Соней он разговаривал как и со всеми, кто был на съемке. Впечатления страдалицы, только что потерявшей любимого, она не производила.

Это раз.

Ни у кого из группы не было дня рождения — он у всех посмотрел документы и запомнил все даты, его так еще в академии МВД научили.

Это два.

Коробка совершенно точно была, и бант валялся на полу в гримерной потерпевшего, и там же стояли новенькие лакированные туфли алого цвета.

Это три.

— А откуда вы знаете жену потерпевшего?..

— Я же вам рассказала! Я подслушивала в кустах на стоянке! Они разговаривали с Толяном, она очень грустная была. Он ей сказал: катись в свой занюханный Пятигорск, как-то так. Я приехала сюда, нашла ее адрес и пришла. А ее… убили у меня под носом! Понимаете?

Он хотел сказать, что все понимает, разумеется, и нисколько не удивится, если в следующий раз будет расследовать убийство самой писательницы Покровской, но вместо этого сказал так:

— От любопытства кошка сдохла.

Маня просияла, словно он отпустил ей невесть какой комплимент или внезапно подарил берилловую диадему.

— Вы читали, да?! Читали?! Это же из «Мери Поппинс», про кошку!..

— Слушайте, — сказала майор с досадой, — не вы одна на этой планете умеете читать. Я тоже умею.

— Да все умеют, но ведь никто не читает!

— Никто — это кто? — осведомился Раневский. — Вы мне лучше скажите, кто на труп жены приезжал — из отделения или из комитета?

— Я не знаю.

— Машину, которая сотрудников привезла, видели? Что на ней было написано?

Маня подумала секунду:

— Полиция, г. Пятигорск, отд. или что-то такое-то, цифры… не помню, телефон… тоже не помню, и еще по кругу…

— Стало быть, из отделения. Что именно вы сказали жене, чтобы вызвать на откровенность?

Мане вдруг стало не по себе.

— Я… не вызывала на откровенность, мы просто разговаривали. Она сначала не хотела, а потом как-то разговорилась… Она совсем одна была, мальчишку, сына, тетка забрала в Зеленокумск, кот у нее толстый… Слушайте, там же кот остался! Один! Он с голоду помрет!

— Наверняка родственников уже оповестили, Маня. А вот сын на самом деле один остался. Сколько ему?

— Школу оканчивает, — уныло сказала Маня. — Хочет физику учить, а отец его заставлял в повара идти. Физика никому не нужна, а повара всем нужны, потому что все любят есть. Такая логика.