Дом с леденящей тишиной - Дарья Литвинова Страница 81

— Да, может, бывшие владельцы уже соседям растрепали!

— Ищи дураков, – хмыкнул Кимиров. – Если они будут об этом болтать, то вместе с риелторами в одной группе лиц по мошенничеству пойдут. Им выгоднее глазами хлопать: ничего не знал, давно хотел продать, а тут такой вариант.

— Тогда ждем «пальчики». Нас пока ничем дополнительно не озадачили?

— Держи карман шире, – хмыкнул Муфаев. – Волшебный мир еще не наступил. Сейчас подозреваемого приведут по кражам в банкоматах, а одного из вас просили к трем часам поучаствовать при допросе Уланова.

— А что с ним не так? – удивился Палеев. – Весь расклад дал, ему поэтому и меру пресечения в виде подписки о невыезде избрали. Он же все признал: кого бил, куда бил, даже компенсации всем повыплачивал.

— Следачка там молоденькая, – пояснил Муфаев, – боится с ним рядом находиться.

Уланов, обвинявшийся в нанесении тяжких телесных повреждений сразу троим гражданам, действительно был колоритным персонажем: бритоголовый, с огромными накачанными ручищами, мощной грудной клеткой, ростом он был под метр девяносто и весь испещрен наколками. Голос у Уланова был низкий, глухой, и когда он начинал говорить, казалось, что где-то далеко начинается землетрясение. Полторы недели назад Уланову не понравилось, как трое подвыпивших мужчин говорили в баре о политике; то ли он просто не любил подобные темы, то ли считал бар не слишком подходящим местом – особо никто не уточнял, но Уланов попросил их прекратить подобные разговоры. Точнее, он рявкнул в сторону троицы: «Хлебала завалили!» Неудивительно, что те оскорбились и отреагировали в ответ, даже не испугавшись комплекции агрессора. Завязалась драка, Уланову сломали палец, а он в отместку отправил всех троих на больничные койки, лишив трудоспособности на пару месяцев. Вину великан свою признал, лечение поклялся оплатить, компенсацию вне лечения перечислил на предоставленные счета и даже принес, протрезвев, извинения, каясь, что его попутал бес; впрочем, пострадавшие, придя в себя и проветрив головы от хмеля, тоже не могли понять, какого рожна поперлись в драку с этой мраморной колонной, и упомянутого беса не исключали. Так или иначе, дело было возбуждено, и его следовало передать в суд.

— А кто отписал молоденькой следачке дело этого бугая? – весело удивился Кимиров. – Парней в следствии не нашлось, что ли?

Юков был настроен не столь добродушно.

— При чем здесь – парень, девушка, – пробурчал он. – Прежде всего это сотрудник. Она что думала, придет в следствие и будет с аристократами общаться? Ездил я с одной такой на происшествие, там бичи передрались, так она даже из машины не вышла, сам все делал. Ей и воняло, и грязно было, и противно, и «сначала уберите их». Вот пусть сидит теперь сама с Улановым и предъявляет ему обвинение.

— Ты что, – хохотнул Палеев, – а вдруг дядька случайно чихнет, а девчонка на больничку с инфарктом уедет. Нет, надо покараулить.

— Ничего, справится. Не сожрет ее Уланов. Ей поэтому дело и передали, что парень в сознанке, на мировую идет, потерпевшие претензий не имеют, сказка: подпиши да в суд кидай. Вообще ничего сложного, так она и тут кипеж устроила.

— Да я поприсутствую, – миролюбиво сказал Киндер. – А потом с девушкой попробую поговорить. По-взрослому, по-серьезному. Не захочет – Уланов с ней один на один со своим делом будет знакомиться, а я попрошу, чтоб он еще договорился с нею вечером прийти, дабы выглядело тревожнее.