Тени южной ночи - Татьяна Устинова Страница 82

Но можно попробовать кое-что узнать, так, чтоб Александр ничего худого не подумал.

— Я давно собираюсь спросить тебя, чем занимается на Кавказе муж госпожи де Мариньи?

— Толком не могу сказать. У него некая сложная миссия от голландского правительства. Впрочем, ходили слухи, что он темная личность, прислан шпионить.

— И ему разрешают?

— Да ведь ничего не известно, Мари. Салонные разговоры.

— Почему в России иностранцы всегда в таком почете? Их ласкают, слушают, приглашают в хорошие дома! Будь он сто раз ничтожество, но ведь иностранец! И непременно станет проповедовать, как нам жить, а мы станем слушать. И соглашаться, что в Голландии гораздо лучше устроено, чем в России!

— Так со времен Петра Первого повелось, Мари.

— Уверяю тебя, если бы ты приехал в Голландию и пошли бы разговоры, что ты шпионишь, тебя моментально выдворили бы, а у нас терпят.

— Что ты взъелась на этого Мариньи!

— Его самого я не знаю, но его жена — конченая интриганка. Она… паучиха!

— Помнишь, как я в детстве пугал тебя пауком?

— Этого не забудешь. А Лупеску служил?

— Он помещик, богач, да еще румын, к чему ему служить?

— Чтобы тоже… шпионить, — предположила Мари, и брат засмеялся.

— Нынче тебе что-то такое мерещится, Мари.

— А как они сошлись, Лупеску, мадам Мариньи и де Гелль? Они совсем не одного круга.

— Аристократы и безродный Лупеску, хочешь ты сказать?

Мари Васильчикова придержала лошадь. Брат приподнял ветку, нависшую над тропой, чтобы Мари не задела шляпой.

— Аристократы — наши мама и папа, Александр. И Лерматы. И граф Михаил Семенович с Елизаветой Ксаверьевной. И Белосельские-Белозерские. А де Гелли и Мариньи — espece, шантрапа, excucez-moi (прости меня). И все же, чтоб сойтись, нужно нечто общее. Что у них может быть общего?

— Мари, меня никогда не интересовала общность Лупеску с кем бы то ни было.

— Или это Юлия подружилась с Аделью, а та познакомила мужа с подругой?

— Мне кто-то говорил, что Мариньи приехали вместе с де Геллем на его яхте. А с Лупеску они познакомились здесь, в Пятигорске.

— Лупеску тоже прибыли одновременно с ними?

— Похоже, что так.

Мари подумала, что это небольшое общество составляет некий тайный заговор, и Мишель почему-то оказался их жертвой.

…Как узнать — почему?

— Мари, мне кажется, пора возвращаться. Нас наверняка ждут.

На поляне было шумно и весело. Общество разместилось под зонтиками и растянутыми полотняными тентами, официанты подавали вино и фрукты.

Кто-то из офицеров наигрывал на гитаре «Не искушай меня без нужды», только вошедший в моду романс Михаила Ивановича Глинки.

— Спойте, Алексис, — обратилась к офицеру Адель. — Ах, что у него за голос! Может сравниться с голосом самого мосье Анчелотти, княгиня!

Белосельская, недовольная сплетнями вокруг Васильчиковых, сделала вид, что не слышит.

Завитой и напомаженный Алексис поудобнее перехватил гитару и запел романс. Голос и впрямь был хорош.

И тут Мари вдруг осенило.

Ей захотелось тотчас же вскочить и побежать на поиски Дуняши, хлопотавшей у столов, но этого делать было нельзя.

— Василий, — окликнула она братнего денщика, — пришли ко мне, голубчик, Дуняшу, да поскорее. Скажи, чтоб захватила шелковую косынку, а то сильно печет.

Денщик кинулся выполнять приказание.

Кудрявый офицер допел, все зааплодировали.