Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова Страница 122

— Луч солнца золотого

Тьмы скрыла пелена.

И между нами снова

Вдруг,выросла стена.

Ночь пройдёт, наступит утро ясное.

Знаю, счастье нас с тобой ждёт.

Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная.

Солнце взойдёт.

Солнце взойдёт.

Петь птицы перестали,

Свет звёзд коснулся крыш.

В час грусти и печали

Ты голос мой услышь.

Ночь пройдёт, наступит утро ясное.

Знаю, счастье нас с тобой ждёт.

Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная.

Солнце взойдёт.

Солнце взойдёт…

И я совсем не заметила, что заканчивала уже под аккомпанемент пианино, барабанов и меланхоличной трубы… А потом послышались аплодисменты.

* * *

Глава 50

Раздача затрещин и даров…

— Что ты вытворяешь? — вода, стекающая струйками с моих горячих щек, капает из незакрытого до упора крана. Кот вздыхает. — Саксофон. В нашей глуши.

— Хм-м.

— В музыкальной глуши, где и слово «джаз» пока как сельская брань, — дергает дух хвостом. И задевает мыльницу на краю раковины. — Ну, конечно!

— М-м?

— Да. Ты сама, без учителей играть научилась. Ну-у-и-и, да! Шандарахнутая магическим погребом. О магический погреб… И-и вполне чтоб не по-детски чудить. И я напомню обязательно, да. Саксофон и пластинки с джазом мы в Москве купим… Только где мы найдем его тут?

— В глуши? Значит, будут скоро совершенно новые, другие пластинки. «Русский джаз». Это ж как звучит!

— Шандарахнутая, — фыркнул и вздохнул Нифонтий. — Не-ет, я понимаю, артистка. Тяга к публике и все дела. Но, Варвара, ты уверена, что… пройдет?

— Просквозит, — подхватила я с крючка полотенце. Глянула на себя в зеркало над краном с дорогой медной раковиной. — Просквозит, — и обмакнув лицо, подмигнула коту. — Вперед!

В зале концептуального кабака «Золотой петух» вновь загудела с моим возвращением жизнь. Первые минуты потрясения давно уж прошли. Волной выплеснулась, захлестнув меня и музыкантов на сцене, искристая зрительская эйфория. А сейчас балом правил бескорыстно-чистый, непритворный восторг. А значит, самое время!

— Господа! — голос мой вдруг, от волнения съехал в фальцет. Волнения настоящего, и я нисколько не вру. Мужские голоса за общим (почти сразу собранным из трех отдельных) столом тут же оборвались и стихли. — Господа, — повторила я, проигнорировав заботливо подставленный стул. — Я хочу сказать… Я-я на самом деле очень нуждаюсь в вас. В моей жизни произошли глобальные и ужасные перемены.

— О, Варвара Трифоновна, моя королева! Всё что угодно! — ну да. Грузинский пышноусый барон и должен был подскочить.

— Сандро! Не перебивай нашу богиню! — а это генерал. Хозяин здешнего мира. Блюдёт. — Пусть договорит! Варвара Трифоновна?

— Спасибо. Спасибо вам всем… — а теперь сосредоточиться. И медленно проговорить. — Мой муж мне изменяет. Давно. Но, отпускать меня он не намерен. У меня остается лишь единственный выход из унизительного кошмара… — вдохнуть и не-е ды-ышать. — Б-будьте моими свидетелями! По закону достаточно идвоих. Мой сыщик сегодня установил место и время действа. Так, господин сыщик?

— Да, всё совершенно верно.

— Для собственной свободы мне нужно освидетельствовать этот факт уважаемыми в обществе людьми…

Тишина концептуального кабака пять раз отбила молотом… Да это же пульс!

— Варвара Трифоновна!

Мамочка моя! Нет, я на подобный грех ни за что не пойду!

— Винсент Юргисович, искренне вам благодарна, но, по совести, не могу.