Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова Страница 24

— Ну-у, — протянул мужчина, предусмотрительно потянувшись к графину, полному воды. — Есть. Только, Варвара Трифоновна, постараться очень сильно нам придется…

Глава 14

Карачаровские страсти.

(часть 2)…

Наверное, я именно до этого момента все ж сомневалась в реальности собственного бытия. Река Искона, облака, соловьиная романтика дворянства… Черт. Всё это красиво и щекочет душу.

Но, именно в данное мгновение в голову мою пришло прямое осознание невозврата… При перечислении пунктов от… Нет. При чтении одного из самых непреложных в своей циничности и драме документов.

— Мне прочитать его, или вы сами?

— Я… сама…

Карачаровский нотариус, Родион Петрович Осьмин, как и его собственный кабинет, вызывали стремительный покой в душе. С первого же мгновения знакомства. Один был полностью сед (хоть и не стар, чуть-чуть за пятьдесят), приятен лицом и безукоризненным коричневым костюмом. Другой блистал лакированными темными панелями, в которых отражался напольный дорогой ковер, огромный стол хозяина, желтый абажур электрической лампы на столе, и удобные бархатные полукресла.

Не чета собственным нашим, потёртым и упрятанным бережливой Маврой Зотовной под строгие чехлы. А еще на самом пороге здешней роскоши мне, вдруг вспомнилась грубо свёрнутая многажды купюра. Ее, словно подачку, перед отъездом бросила на свой прикроватный столик Ида Павловна, а Анна во время уборки скоренько нашла. Пятьдесят рублей. За что? Или на что подобная крутая «благодать»?.. Вот такие странные картинки пролетели в моей смятенной голове.

Ну, а потом я навстречу гостеприимно из-за стола вставшему хозяину переступила местный символический порог, и… на душе покой. Вот сразу же!

— Варвара Трифоновна, очень рад! И если б ваш покойный батюшка не похвалился мне в один из приездов вашим московским фото, то где б старику узнать в той прежней робкой девочке, что улыбалась мне, выглядывая из-за отца, такую взрослую прекрасную даму?

Ага… Одним предложением мне обозначили собственную позицию «непритязательного старика» и осветили мой животрепещущий вопрос: «Меня не знают». Ну, по крайней мере взрослой. Ух-х, есть откуда стартовать. И я стартанула, начав с уверенной московской улыбки:

— Доброго дня, уважаемый Родион Петрович! А я к вам по делам.

«Старик при делах» вот взял, и нисколечко не удивился:

— Знаю, знаю. Давно вас ждал. Присаживайтесь, уважаемая Варвара Трифоновна, — после моего аккуратного маневра (на этот раздействительно такого) в подвинутое полукресло, сел он напротив, за столом, затем драматически вздохнул, сцепив перед собой длинные пальцы. И продолжил:

— Завещание вашего отца.

Вот так… А я ведь думала, что не взяла его с собою из Москвы, для подстраховки в усадьбе перерыла весь отцовский кабинет и спальню.

— Да, конечно, — ну а что еще тут говорить?

Нотариус будто в унисон мне утвердительно кивнул:

— Да. И вы ведь знаете, Варвара Трифоновна, что особым условием Его благородия, барона Трифона Аристарховича Верховцева, была передача этого документа лично вам в руки. Только так. Но, из письма, полученного мною из Москвы от барона Батурина я понял, что вы сами на момент погребения батюшки, как и половина столицы, страдали от тяжелой вирусной лихорадки, — пристально посмотрел мне нотариус в глаза. — Да. Завещание здесь, в моем сейфе вас, Варвара Трифоновна, дождалось. Мне прочитать его, или вы сами?