Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова Страница 25

— Я… сама…

Завещание от моего отца… Я настолько нас с незрелой духом Варварой считала разными, что не заметила его. Наше одно, но ошеломляющее сходство. Мы сироты. Не знали матерей, воспитывались лишь отцами, а потом и их потеряли. Однако, мой ушел, когда мне было тридцать пять, и я уверенно стояла на ногах. Что мне осталось от моего собственного бати? Трухлявый деревенский дом, старый пес Буч при будке и заплатанная резиновая лодка. А еще его любовь. И память… Как невовремя. И, черт возьми, как оправданно по щеке потекла сейчас одинокая теплая слеза.

— Варвара Трифоновна? — из слезного тумана выплыл тоненький батистовый платок.

— Благодарю. И извините.

— Может, вам воды?

— Нет… Это так, — и самое время отработать драматичный образ! — Я-я… много ошибок совершила в прошлые года, — и это, черт возьми, не только о Варваре, да! — И, думаю, настал момент их исправить все…

— А потом опять наделать новых, — странно тихо и как-то душевно усмехнулся напротив меня совершенно седой и не старый человек. И положил на стол передо мной серый бланк со строгой рамкой и гербом России. — Возьмите. И это я о том, дорогая Варвара Трифоновна, что в ваши годы ошибки положены и понятны. Читайте, если не передумали.

— Читаю… Город Карачаровск, третьего мая одна тысяча девятьсот шестнадцатого года. Я, Трифон Аристархович Верховцев, барон и верноподданный российскойимператорской короны, настоящим своим завещанием делаю следующее распоряжение: Принадлежащее мне поместье Верховцы… так, дальше адрес… тридцати семи квадратных верст, в которое входит усадьба со всеми дворовыми постройками и насаждениями, заливные луга, леса, поля, река Ручка с прибрежной полосой озера Руй, половина озера Щучье с домом рыбака (карта поместья прилагается к данному документу и удостоверена в Уездной земельной палате), а также пожизненную ренту с каждого зарегистрированного жителя одноименного села завещаю любимой и единственной дочери своей, Варваре Трифоновне Батуриной по мужу.

— Этот документ дает вам право, Варвара Трифоновна, самолично владеть всем перечисленным и пользоваться им на собственное усмотрение, независимо от мужа.

— Да?

— Да, — улыбнулся господин Осьмин. — Один из главных принципов российского имущественного права, выстраданный сотнями тысяч женщин.

— А если мой муж уже… — слегка опасливо закусила я губу.

Нотариус подался через стол вперед:

— И что именно?

— Распоряжается, — тихо выдохнула я. — Сдает в аренду земли, увольняет работников, ограничивает в средствах. Я в последние дни изучала отцовские бухгалтерские книги. И знаете, что получается теперь?

— Ну-ну? — и во взгляде его лишь заинтересованность по делу без капли насмешки или недоверия.

— Пять лет назад при батюшке поместье наше приносило годовой доход в сорок тысяч рублей. Расходовало за год тридцать тысяч. Теперь же сданы в аренду два заливных луга, одно картофельное поле. И первые, и второе ранее приносили нам доход. После прошлогодней засухи пшеничное поле осталось без посадочных семян. Купить их не на что, потому как в шесть раз сокращены расходы на поместье. И теперь мы тунеядцы.

— Тунеядцы, — постучал длинными пальцами мужчина по столу. — Варвара Трифоновна?

— Я вас слушаю, Родион Петрович, — навострила я ушки.

— Ну а вы сами чего от жизни собственной хотите? Это в данный момент важно знать. Чего хотите вы?