Ведьмы. Ру 3 - Екатерина Насута Страница 80

— Ну… если так-то… не обязательно… вообще мы, пожалуй, передумали… так-то можем и уйти…

— Стоять! — Филин повернулся к парню в драных джинсах, который, впрочем, не столько сам отступал, сколько пытался утянуть к выходу ошалевшую девчонку. — Никто и никуда не уйдёт!

— С-совсем? — толстяк поднял руку. — И-и-извините… я так-то не п-против… но конкретно сегодня не могу. У бабушки юбилей! Она не поймёт, если я не приду…

Дети.

Как есть, дети…

— А знаете, коллега, — Профессор склонил голову набок. — Давно я как-то воспитанием подрастающего поколения не занимался. Теперь же прямо чувствую острое желание… опыт просится наружу.

Главное, чтоб только опыт.

Глава 18

Про подарки и отдарки

Когда — то у нее была лучшая подруга — Элиз, но потом из-за неожиданной ссоры они больше не общались, и в итоге ее подруга исчезла. Многие считали, что по невнимательности Элиз наткнулась на медведя или волка в лесу, и лишь из-за этого не вернулась в город.

О том, как тяжело приходится невнимательным девочкам.

— Ты, Ялинка, не крути хвостом… выбирай вон. Или гони, коль негожие, другие придут, — Леший топнул ногой, да только дочь его лишь усмехнулась и косу за спину отбросила.

— Тяжко, батюшка, — сказала она, — тут выбирать. Сам знаешь, мёртвое солнце глаза застит. А самой мне на ту сторону ходу нет, не пустит вода, как и тебя ко мне. Разве что кто сумеет за ворота вынести…

Она переводила взгляд с Шикушина на Земелю.

И обратно.

— Вот кто сумеет, за того и выйду, — промолвила девица и посохом о землю ударила. А тот зазвенел вдруг тонко, надрывно. И гуси-лебеди загоготали на многие голоса, словно заверяя, что слышали слово сказанное.

Что за…

— Я попробую, — Земеля, не дожидаясь согласия, подхватил девицу, которая гляделась тощею. И в первое мгновенье показалось, что легка она, будто пёрышко.

Взял и потащил к воротам.

А в голове вертится, что как-то оно и не обязательно вот. Что Шикушин здоровый, справится. Пусть он и тащит, а потом женится… и уж после Земеля подумает, как тут быть.

Мысли кружились.

Зудели.

И не давали покоя. Но в то же время что-то не позволяло выпустить девку из рук. А вот и ворота, стоят, распахнуты настежь. И ручеёк тут, раскинулся тёмной гладью. Ручеёк?

Ручей.

Или даже река. И вода в ней, ещё мгновенье до того чёрная, густая, что нефть, выпускает огненные дорожки. И вот уже по поверхности расползается дрожащее марево пламени.

Что за…

— Крепче держи, молодец. Войти сюда легко, а вот если выйти, то путь один, по мосту да через реку… — девица смеется, а бледные руки обвивают шею. — Так что…

А сама она вдруг тяжелеет. С каждым шагом Земели. С каждым вздохом его тяжелеет. Мост тоже виден. Но разве это мост? Какие-то палки, травой да паклей скрученные, ненадёжные даже с виду. И останавливается Земеля.

— Я… — говорит он, размыкая руки, — не рискну. Уроню ещё…

Девица спокойно отстраняется. Встаёт на землю и оказывается ростом с него. И в глаза глядит. А у самой — нечеловеческие.

Нежить.

Как есть. И желание толкнуть её туда, в огонь, застит разум. Потому Земеля убирает руки за спину. Нельзя. Не сейчас. Он и выжил, и поднялся именно потому, что всегда умел ждать. И момент чувствовал. Нынешний был опасен.

Для него.

А потому Земеля сыграл разочарование.

— Прости, прекраснейшая, но слаб человек.