После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна Страница 104

Я подписала получение решений после полного чтения.

Потом мы с Романом ещё час занимались тем, чего не показывают в финалах судебных историй. Отправили обновлённую выписку в банк. Подали заявление страховой компании. Приложили к нему акт аварии, перечень испорченного товара и заключение, что незаконный отвод установила сторонняя организация. Страховая автоматически прислала срок рассмотрения — тридцать рабочих дней — и предупреждение, что магическое загрязнение сырья потребует отдельной экспертизы.

— До открытия денег не будет, — сказал Роман.

— Я поняла.

— И компенсацию за простой не закладывайте в бюджет. Даже если присудят, получение может растянуться.

Я открыла таблицу на больничном планшете. На ремонт требовалось сто восемьдесят шесть тысяч без восстановления нижней камеры. В наличии оставалось семьдесят две. Предварительные заказы давали ещё тридцать четыре, но эти деньги нельзя было тратить на что угодно: из них следовало купить заказанный чай и упаковку. Мила могла временно оставить у себя торговую точку, однако за прилавок нужно было платить аренду.

— Если я возьму обычный потребительский кредит, страховая потом не откажет из-за самостоятельного ремонта?

— Может спорить по сумме. До осмотра не трогайте лабораторный шкаф, трубы и повреждённый товар. Торговый зал можно привести в порядок после фотофиксации.

Я записала границу работ отдельной строкой. Победа дала мне право решать, но не освободила от цены решения.

В банк я позвонила сама. Сотрудница предложила кредитную карту под ставку, после которой впору было открывать лавку только для обслуживания процентов. Я отказалась и запросила целевой заём для малого дела. Для него требовались временная лицензия, выписка без залога и смета от двух подрядчиков.

— Рассмотрение пять дней, — сообщила сотрудница.

— У меня открытие через три.

— Тогда сократите работы до тех, которые можете оплатить.

Совет раздражал своей очевидностью. Я всё равно последовала ему. Новый лабораторный стол и отделку коридора вычеркнула. Оставила электрику, замок, вентиляцию и шкаф. То, что отвечало за безопасность, шло первым. Красивое могло подождать.

Обоняние не вернулось. Врачи обещали восстановление рецепторов в течение четырёх недель, но запретили проверять себя резкими веществами. Я различала вкус и температуру, могла вести документы и работать с герметичными немагическими сборами. Полынь пришлось поручить чужому носу.

В тот же день меня выписали.

Перед выходом я зашла к Арсению. Правую руку удерживала жёсткая шина от локтя до пальцев. Хирург восстановил повреждённый участок нерва, но чувствительность проверяли только через неделю.

— Я получила лицензию, — сказала я.

— Поздравляю.

— И дом без залога.

— Это важнее.

— Для меня сейчас одинаково.

Он попросил показать ограничения и прочитал весь лист, не предлагая их обойти. Потом протянул левую руку. Я взяла её.

— Я приеду к открытию, если врач отпустит, — сказал он.

— Только если отпустит. Мне не нужен ещё один человек, которого придётся возвращать в палату.

— Принято.

У лавки стояли восемь человек с инструментами. Мила держала список, составленный мной в больнице: заменить две полки, вымыть торговый зал, установить новый шкаф, заклеить окна, перенести чистые коробки из кафе. Никаких самовольных ремонтов и «сюрпризов».