Лотос и роза - Марья Зеленая Страница 110

Третий и четвертый атаковали разом. Лян двигался плавно, текуче — шест мелькал, отбивая удары. Один пират рухнул на палубу, с воем схватившись за живот. Второй — с позором ретировался на лодку.

Еще человек пять или шесть навалились толпой. Все смешалось — крики, топот, лязг.

Пираты теснили Ляна, окружали со всех сторон.

Виктория до боли стиснула пальцы. Не могла дышать — горло сжалось от страха. «Они убьют его. Прямо сейчас».

Лян вдруг вдавил конец шеста в доски палубы — так, что бамбук прогнулся, как лук. Тело взлетело вверх — не прыжок, а полет, подкрепленный упругой силой шеста.

Пираты задрали головы, ошарашенные: никто такого не ожидал.

Лян приземлился за спиной у двоих. Первый пират даже не успел развернуться — шест врезался ему в затылок. Хруст, тело осело мешком.

Второй повернулся — слишком медленно. Лян уже был в движении: шест описал низкую дугу, подсекая ноги. Пират взмахнул руками и свалился на спину, выронив саблю.

Остальные бросились с разных сторон. Но Лян двигался по палубе быстро, как тень. Коса мелькала за спиной, шест со свистом рассекал воздух, пираты разлетались как кегли.

Тут Виктория увидела, как коротышка с допотопным мушкетом прицелился в Ляна. Она застыла от ужаса. Хотела крикнуть, предупредить, но из горла вырвался лишь нечленораздельный звук.

В последний момент Лян увидел мушкет, и тут же перекатился по палубе, уходя из-под пули. Но вместо выстрела раздался взрыв. Пламя вырвалось из ствола — мушкет разорвало в руках.

Пират издал нечеловеческий вопль. Вместо кистей торчали кровавые культи. Он упал на колени и завыл, заливая палубу кровью.

Тишина наступила внезапно.

Пираты замерли — те немногие, что еще остались стоять на ногах. Оглядывались вокруг, видели трупы, кровь, своих товарищей, плавающих в воде.

Лян смотрел на них спокойно. Шест в руках чуть дрожал — не от страха, от напряжения мышц. Туман редел, Янцзы блестела под первыми лучами солнца.

Виктория прижималась к стойке навеса, не в силах оторвать взгляд. Вокруг Ляна — трупы, хаос, кровь. А он стоял посреди этого, как скала среди бурлящей воды.

Пираты дрогнули. Попятились. Главарь заорал:

— Цоу! Цоу! Чэ!

Они ринулись обратно в сампаны — толкаясь, спотыкаясь о тела. Весла забили по воде — панически, не в такт.

Туман поглотил их за секунды. Остался только плеск, который быстро затих.

Лян не преследовал их. Просто стоял, опираясь на шест. Грудь тяжело вздымалась и опускалась.

Виктория вышла из-под навеса на дрожащих ногах.

«Мы спасены».

Но в груди разливалось не только облегчение. Что-то теплое, опасное. Восхищение воином. Его мастерством. Спокойствием посреди смерти.

Лян повернулся к ней. В глазах — не триумф, а усталость.

— Все кончено, — тихо сказал он.

Капитан спустился с кормы, где прятался во время боя, и подбежал к Ляну. Поклонился в пояс. Бормотал быстро, благодарно. Кланялся снова и снова.

Матросы подошли следом. Тоже бормотали слова благодарности, один даже упал на колени.

Пассажиры боязливо выползли из-под навеса. Крестьяне отвешивали поклоны, сложив руки перед собой. Старуха что-то выкрикивала, показывая на небо. Женщина с младенцем плакала, вновь и вновь повторяя: «Зя-зя… зя-зя» — «спасибо», наверное.

Лян стоял посреди этого, явно не зная, куда деться от свалившейся славы. Кивнул — коротко, неловко — и отступил под навес.