Светлейший князь - Роман Злотников Страница 115

А Даниил добавил:

— Особенно важно, чтобы в этом «никому» не было никаких исключений. Даже из числа слуг или случайных собеседников. Особенно в течение ближайшего месяца…

После этого разговора гарнизон Севастополя, а также Черноморский флот и армия, по большей части сосредоточенная в районе Симферополя, начали активно «готовиться к зиме». Всех, присутствовавших на том совещании, неожиданно для всех непосвящённых охватил неуёмный «начальственный раж». Так что их подчинённые, хоть и удивляясь подобной вспышке, но были вынуждены неустанно копать землянки, укреплять склады, обсыпать землёй и обкладывать дёрном палатки. Часть бивуаков частей, расположенных в местах, в которых часто дули сильные ветра, была перенесена в более безопасные места. Под привычными в этих местах соломенными крышами принялись спешно наращивать прочные потолки из досок, которые дополнительно укрепляли мешками с песком. Чтобы в случае потери крыши то, что содержалось внутри этих строений, будь то люди, животные или продукты со снаряжением, имело бы шанс уцелеть и не испортиться от воды и снега. По эскадре вышел приказ – закрепить на кораблях всё по-штормовому и выставить дополнительные шпринги, и Константин с Нахимовым каждый день проверяли, насколько хорошо он соблюдается. Причём после первой же проверки по эскадре вышел грозный приказ, в котором мало не показалось практически никому. От начальников дивизий до последнего из интендантов… То же самое делали и Александр с Михаилом, и Горчаков, и Тотлебен с Учителем.

Не все сразу нормально восприняли этот приказ. Те же казаки поначалу попытались напрочь забить на него – но Александр быстро навёл порядок. Так что уже к тридцатому октября город и флот оказались намного более готовы к любым погодным неурядицам. Но день первого ноября стал тёплым и даже в основном солнечным…

— Земля на горизонте!

Великий князь вскинул голову. Марсовой свесился через перила, вытянув руку с трепетавшим в руке флажком в сторону обнаруженной земли. Хм… похоже, пора делать поворот на противоположный галс. Интересно, насколько они отклонились? Солнце было скрыто тучами, так что снять положение не представлялось возможным.

Всё началось второго. Уже с утра ветер начал крепчать и к обеду набрал силу хорошего шторма. Одновременно начался дождь, который к вечеру превратился в мокрый снег. А ночью началось то, чего они ждали, – та самая Великая буря. Корабли в Севастопольской бухте болтало, как щепки. К трём часам ночи большинство капитанов велело разводить пары и подрабатывать машинами, потому что якоря уже не справлялись. В бухте сорвало с якорей шесть судов. Пять из них были частными транспортами, а шестой – парусным шлюпом. Шлюп и четыре частных парусника почти сразу же разбило о берег, а пятый транспортник налетел на один из стоящих на шпринге линкоров и расколошматил ему борт. Вследствие чего, чтобы не потерять корабль, на линкоре пришлось сбрасывать орудия с повреждённого борта. На трёх кораблях треснули мачты. На одиннадцати – были порваны ванты. На берегу также творилось нечто ужасное – за время «подготовки к зиме» большую часть солдат и матросов береговых экипажей и морских батальонов удалось переселить в землянки, оснащённые чугунными печками, изготовленными на Южных заводах, которые Учитель отчего-то называл смешным словом «буржуйки», но часть личного состава всё-таки осталась в палатках… которых они к середине ночи лишились. Почти всех. Несмотря на то что палатки были укреплены, обсыпаны землёй и обложены дёрном. Ураган сдул всё… Семеро матросов было смыто за борт, а всего на эскадре и в гарнизоне за время бури погибло почти тридцать человек. В том числе две сестры милосердия из Вознесенской общины, самоотверженно оказывавших помощь раненым… И около пятидесяти гражданских. А ещё прервалась связь. Потому что в нескольких местах были напрочь оборваны телеграфные провода. Ну и, как выяснилось чуть позже, в нескольких местах были повреждены железнодорожные пути.