Светлейший князь - Роман Злотников Страница 114

— Кхм… ну что ж, многое становится понятным. Но, Учитель, там ведь было что-то ещё. Что-то конкретное. Иначе бы вы вряд ли завели этот разговор именно сегодня.

Князь улыбнулся.

— Да, ты прав. Приятно видеть, что наши с тобой усилия развить твои способности к анализу принесли плоды. Ты молодец, Александр… – после чего снова окинул спокойным взглядом всех, сидящих за столом, и продолжил: – Кроме туманных изречений, коими характеризуются практически все известные пророчества, там было и кое-что конкретное. Дата – середина века. Место – Таврийский полуостров. И месяц – грудень. В этот месяц должна прийти Великая буря, которая определит, кому победить…

— Грудень – это же ведь ноябрь? То есть уже через десять дней! – оживился Мишка.

— Ну, насколько понял, число там не указано. То есть эта буря может разразиться как первого, так и тридцатого ноября, – усмехнулся тогда Константин. – И, как я думаю, вы хотите, чтобы мы подготовились к этой самой Великой буре?

— Да, это именно то, что мы с государем считаем нужным сделать. И я считаю, что срок готовности именно первое ноября. Надо ли говорить почему?

— Нет, – мотнул головой Александр. – Но откуда уверенность в том, что это случится именно в этом году? Середина века-то уже как бы прошла. Сейчас идёт пятьдесят четвёртый.

— Да, но в пятидесятом здесь, в Крыму, или, как говорится в пророчестве – на Таврийском полуострове, никаких иностранных войск «двунадесяти языков» не было. А в пророчестве говорится, что Великая буря обрушится на противустоящие друг другу силы, – пояснил светлейший князь. – Но – да, это всё может оказаться неправдой. Или мы просто его неправильно поняли… Однако я считаю необходимым подготовиться и хотя бы ноябрь прожить так, чтобы мы не только смогли без особенных потерь пережить любую, даже самую грозную бурю, но и сразу после неё сумели немедленно воспользоваться её результатами. – Он замолчал.

Ещё несколько мгновений за столом висела напряжённая тишина, а потом Михаил, коротко хохотнув, сообщил:

— Вообще, мне Кирюша Струве… ну, сын директора Пулковской обсерватории, рассказывал, что его papa озабочен резким ростом солнечной активности, – а после того как на нём скрестились взгляды всех присутствующих, нервно улыбнулся. – Что? Кирюша – хороший математик. Мы с ним работали над методикой наведения дальнобойных орудий для стрельбы с закрытых позиций с использованием счётных механизмов господина Корсакова[52]. Вы же мне сами говорили, Учитель, что, когда дальность стрельбы наших пушек возрастёт, это будет один из самых важных типов огневого контакта. Ваши же слова, я помню!

Это упоминание по большому счёту ничего не подтверждало и не опровергало – в конце концов, за этим столом учёных не было, а даже среди них мало кто мог связать между собой рост солнечной активности и увеличение числа природных катастроф. Ну не выявили пока что между ними никакой зависимости… Но упоминание некоего научного фактора как-то сразу добавило пророчеству легитимности в глазах большинства присутствующих. Мол, не только старец что-то нашептал, но и наука нечто этакое уловила!

— Значит, так – мы точно не можем знать, правда это или нет, – негромко начал Александр спустя где-то полминуты молчания, – но воля государя однозначна – мы должны действовать так, будто это непременно произойдёт. И мы будем так действовать. Поэтому, господа, уже сегодня к обеду я жду от вас первые предложения по поводу того, что следует сделать немедленно. Буквально завтра-послезавтра. А также того, что потребует несколько больше усилий, но это также следует сделать. Кроме того… – Он вновь поднял письмо и, пробежав что-то в тексте глазами ещё раз, развернулся к Полавину: – Майор, государь непременно требует, чтобы вы подготовили специальный документ, в котором каждый из присутствующих подписался бы под тем, что всё, что он услышал сегодня, никому и никогда не будет сообщено. Вообще никому. Даже жёнам и детям. Даже случайно! – За столом возник недовольный гул, но Александр быстро прервал его, приказав: – Моё имя ставьте первым!