Поединок сердец - Тессония Одетт Страница 118

Но разве не для этого я здесь? Это ведь я сам сказал ей меня использовать.

После окончания спектакля я веду Эдвину за кулисы знакомиться с труппой. Они встречают ее восторженными визгами, и несколько человек просят у нее автограф. Невероятно, как Эдвина может так легко выходить из своей раковины в определенных ситуациях. Порой она кажется такой неуверенной в себе, такой замкнутой. В другое же время она без умолку болтает, ни о чем не заботясь. Хотя я усвоил, что если что-то и может пробудить в Эдвине харизму, так это разговор о ее книгах.

Когда мы наконец покидаем «Прозу Стервятника», улицы становятся куда тише, чем были прежде. Эдвина же, напротив, не может остановиться. Я не против. Она без умолку тараторит о своих любимых сценах, любимых музыкальных номерах. Мы не спеша направляемся обратно к квартире Зейна, придерживаясь более спокойных переулков, и я слушаю каждое ее слово с глупой улыбкой на лице.

Мы в паре кварталов от места назначения, когда я делаю небольшой крюк к уличному ларьку. Запахи жареного теста, сахара и кардамона наполняют воздух, пока я обмениваю горсть цитриновых фишек на два пакетика со знаменитейшим лакомством Звездного Двора. Я протягиваю один Эдвине.

— Что это?

— «Луми».

Она запускает руку в пакет и достает одно из круглых пирожных.

— Это то, о чем говорил Зейн?

— Именно.

Эдвина сияет и отправляет пирожное в рот. Вслед раздается приглушенный стон.

— О, они восхитительны, – говорит она с полным ртом.

Я наблюдаю за этими губами, припудренными рассыпчатым сахаром, в то время как сам пожираю свое пирожное. У меня даже возникает мысль купить еще десяток пакетиков, просто чтобы задержаться подольше. Как только мы вернемся к Зейну, мы больше не будем одни.

Но конец нашего вечера неизбежен, и, закончив с лакомствами, мы возобновляем путь. Я нарочно замедляю шаг.

— Ах, я не могу перестать думать о той сексуальной сцене, – говорит она с мечтательным вздохом, наверное, уже в сотый раз. – Это было феноменально, не правда ли? Они почти не касались друг друга, но стриптиз и танец говорили сами за себя. А ты видел ее грудь? Она была острой, как две пирамиды. Какой прелестный силуэт.

— Кажется, ты неравнодушна к женской груди.

Она пожимает плечами.

— А почему бы и нет? Она же потрясающая, всех форм и размеров. Возможно, это из-за того, что моя такая маленькая, я так ценю разнообразие. Хотя иногда мне хочется, чтобы моя грудь была чуть побольше.

Последние слова она бормочет себе под нос, бросая взгляд вниз.

Возможно, я подлец, но мой взгляд тоже опускается туда, останавливаясь на полоске кожи между ее нижними ребрами и передней частью платья. На этом восхитительном изгибе. Ей нет никаких причин желать, чтобы ее грудь была какой-то другой. Она и так просто идеальна.

Взгляд Эдвины резко встречает мой, и я замираю. Проклятье. Она поймала меня на подглядывании. Девушка щурит глаза, и на ее губах появляется дразнящая улыбка.

— Ты что…

— Мне нравятся маленькие пики, – торопливо говорю я. И в последний момент добавляю: – У безе.

Ее рот захлопывается.

— Прошу прощения?

Я моргаю, глядя на нее. С какой стати я вообще это сказал? Я прочищаю горло.

— Я… я готов дать Монти ответ. На его… вопрос о десерте.

— Понятно.

У нее на лбу собирается морщинка, но она не просит объяснений. Мы снова идем.