В аду нам не рады - Сергей Жарковский Страница 118

Саму катастрофу опишу позднее подробно. Смотрели «Взгляд» и тут началось. Машина не завелась, бежали прочь, а получилось, что зря: половина Капустино под атаку не попала, можно было спокойно собраться. Но кто же знал. Жителей в свои дома не пускают. Охрана очень серьёзная. Слышал выстрелы.

Надо сделать серию статей, раз уж я оказался волею судеб в эпицентре этого события.

1 января прибыли из Москвы товарищи Рыжков, Полуяров, генерал Тереньтев. Со свитой. Никого не подпускают. Только что из Армении Рыжкова показывали. И вот теперь здесь та же штука вышла.

Город и полигон накрыты огромным туманным колпаком.

Несомненно газовый метеорит. Не будут же американцы стрелять по своим. А они все пропали. Они жили напротив офицерского общежития, в гостинице охраняемой. Никто не выбежал. Да и какое оружие это? Полковник один говорит: не оружие, он бы знал. Он учёный, с Тридцатки.

Интересно: все, кто хоть что-то рассказывает, видели разное. Я видел красные диски.

Генерал Лыжин работает как бог. Тёплая одежда, всегда горячая еда.

Саша впала в ступор, её увели в госпитальную зону.

2 января объявлен трёхдневный всесоюзный траур. В связи с большим количеством пропавших без вести в Астраханской области при падении крупного космического тела — газового астероида.

Надо найти себе дело. Скучно.

Взяли писарем при пункте регистрации. Составляю списки. Солдат срочной службы выбежало очень мало, только городские, а из степи, говорят, вообще никто не вышел. Просто не успели.

Интересно: практически все нацмены в ступоре, как Саша. Руку ему поднимают, рука так и остаётся. Врачи говорят: кататония неизвестной этиологии. (На полях: Некоторые дней через пять-десять отходили. То есть очухивались.) Интересно: «воздушная подушка». Русские тоже, но не столько.

В штабе кто-то застрелился.

С Астраханской стороны, говорят, в тумане видна пламенная стена метров сорок. Что так может гореть?

Подойти нельзя: ветреный пояс вокруг тумана, большая скорость. С пылью. Трактор порезало пополам. Пытались въехать, управляя верёвками сзади. «На вожжах».

Сейчас (5 января) спасли сержанта в соседней палатке: самоповешение.

Новый год никто не встречал.

Рука немеет после работы. Примерно двадцать тысяч человек. Тысяч пятнадцать с волгоградской стороны, с астраханской гораздо меньше. (На полях: 15 января – 9.150 человек обработано. Не обработано меньше 2000.)

Саша пришла в себя.

9-15 янв.

Самолёт-фоторазведчик упал в облако. По слухам.

Начато большое строительство, объявлен строгий карантин. Много врачей. Академик Александров. Старый, пьёт.

Лыжин (кому-то по телефону): «Это вам бля не Чернобыль!»

У Лыжина жена и внуки в Капустине.

Работаю с Лыжиным в штабе.

Вспоминаю, как мы с Сашей (остальные уже разошлись) поняли, что что-то не то. Мы лежали в большой комнате на диване, смотрели «Взгляд» и страшный грохот поезда раздался, словно он прямо за стеной шёл, потом гудок тепловоза. Мы вскочили и выглянули. А там всё небо в красных дисках. Саша об этом говорить не хочет. А я не могу вспомнить, когда грохот поезда пропал. По-моему, когда мы из комнаты выбегали в сени.

Ермаков (Ермак?), полковник.

Коммунисты пьют. Начальник карантинного лагеря генерал Молдаванов распорядился начальнику охраны пресекать силой. Спиртное только по норме, сухое вино беженцам на ужине.