Светлейший князь - Роман Злотников Страница 123

Константин у Зонгулдака сумел потопить или взять на абордаж оба застигнутых им линкора, шесть фрегатов и два парохода, отчаянно пытавшихся увести из бухты «Британию», на которой в этот момент находился сам командующий английским флотом в Средиземном и Чёрном морях адмирал Дандас, категорически отказавшийся перейти на какой-нибудь пароход и спастись. А во время абордажа воинственно полезший на русских матросов со шпагой наперевес… И в плен он попал раненным в ногу и плечо. Ну а Нахимов с фрегатами подошёл только через сутки. Так что одержанную победу и пленение английского адмирала, опять же, вполне себе заслуженно присудили Константину. А когда эти вести добрались до Петербурга – газеты вышли с аршинными заголовками: «Великий князь Константин захватил Британию!», где кавычки были пропущены специально. Причём это было сделано не только в русских газетах.

Славу же захвата французского командующего – адмирала Фердинанда Альфонса Гамелена, который был обнаружен на борту собственного флагмана – парового линкора «Наполеон», каковой лихорадочно ремонтировали в «Варне», они с Павлом Степановичем разделили напополам. Причём Константин показал себя в этом эпизоде с самой хорошей стороны. Потому что предоставил честь принять шпагу у француза Нахимову… что было высоко оценено всеми офицерами-черноморцами. И авторитет Константина среди офицеров флота после всей этой «Крымской экспедиции» взлетел на ранее немыслимую высоту. Так что теперь, если ещё вспомнить и его «кругосветку», и участие в Кронштадтском сражении, – за будущее второго сына Николая в должности генерал-адмирала волноваться более не стоило. Ну если он сам не затупит и не наделает ошибок. Но на это ведь есть Учитель…

Ну а Александр… цесаревич выступил в роли «организатора и вдохновителя всех наших побед», как это писалось на плакатах времён СССР. Именно ему приписывали прозорливость в подготовке к буре, которую все уже начали именовать Великой, разработку плана немедленной атаки французского лагеря в Камышовой бухте и английского в Балаклаве и последующую твёрдость, дерзость и способность к рассчитанному риску, когда он отправил в рейд на Синоп, Зонгулдак и Варну практически все капитальные корабли, не побоявшись остаться в Севастополе почти беззащитным… На самом деле это, конечно же, было не так – береговые батареи, прикрывающие Севастопольскую бухту, никуда не делись. Как и минные поля. Да и кое-какие боевые корабли на рейде остались – тот же повреждённый линкор и пара фрегатов, а также вполне себе целые шлюпы. Но пресса, возглавляемая РИТА, разнесла по миру красивую историю о мудром и стойком командующем, не побоявшемся рискнуть собственной жизнью и подвергнувшем опасности жизни своих царственных братьев для победы над грозным врагом. Не забыв присовокупить слова, сказанные Александром после того, как его дерзкий план с разгромом Крымской армии коалиции, полным уничтожением коалиционного флота и захватом складов в Варне высаженным десантом закончился блестящей победой.

— Ну, французам не привыкать получать от русских по щам, а англичан – жалко. Мы, чай, с ними в прошлой войне против корсиканца плечом к плечу стояли. Но не след было с нами ссориться… – И что с того, что Даниил с цесаревичем полночи просидели над этой фразой, предлагая и обсуждая варианты, чиркая, придумывая новые. Информационная война – дело такое. Даже то, что внешне выглядит удачной импровизацией, – требует долгой подготовки и старательной шлифовки. Что же касается «жалости к англичанам», то они с Александром пришли к выводу, что порывы нежной души британской королевы (ну если те слухи, которые ходили по Лондону об истерике, которую она закатила своим министрам, были правдой) следовало поддержать.