Светлейший князь - Роман Злотников Страница 124

Да и вообще – работа шла по всем фронтам. Например, сейчас половина Академии художеств, одним глазом пялясь на сделанные в Севастополе, а также в Зонгулдаке и Варне «фотографии», а вторым – в наброски, исполненные прибывшим в город на поезде вместе с Михаилом академиком Академии художеств Александром Коцебу и его учениками, спешно ваяла несколько картин, посвящённых всем крымским событиям. Ну а серия картин по Кронштадтскому сражению была уже практически готова.

— Ну, я же их учитель, – улыбнулся Даниил и вышел…

Следующие два месяца бывший майор проторчал на Овлской верфи, официально занимавшейся постройкой почти исключительно рыболовецких судёнышек. Прибыл он туда практически инкогнито. Верфь была расположена на острове Пикисаари и до недавнего времени влачила весьма жалкое существование… но пару лет назад у неё появился неожиданный инвестор, вложившийся в переоснащение. Так, верфь получила мощный паровой кран, новую кузню, литейку и заклёпочную мастерскую. А также полузакрытый док. Местные жители гадали, кто это такой щедрый, но пока никакой информации по этому вопросу не было. Да и заказы остались прежними. Для которых все эти усовершенствования абсолютно не были нужны. Но осенью всё изменилось.

Дело в том, что в интересах сохранения тайны новые русские броненосцы для Балтики строились на Ладожской верфи. Увы, ни в каком другом месте сохранить тайну было просто невозможно. Санкт-Петербург – слишком большой город, там очень много людей, много иностранцев, а ещё есть Английский клуб, в котором состоят люди с обширными связями и впитавшимся в кровь преклонением перед Англией, и плюс к этому ещё и огромный трафик торгового судоходства. В том числе и со странами, против которых идёт война. Ибо даже она оказалась неспособна полностью прекратить этот грузопоток. Причём даже тех грузов, на которые вроде как было введено эмбарго. Интересанты всё равно продолжали получать нужные им товары, используя в качестве транзитных датские, шведские, прусские и голландские порты. Причём эти грузы в портах иногда даже не перегружались с корабля на корабль. Только переоформлялись документы. И русский лес, всего на один день «заглянув» в Копенгагенский, Гётеборгский, Бременхафский или Амстердамский порт, прямиком отправлялся на английские верфи… Впрочем, как раз этот поток можно было прекратить. Но бывший майор как-то рассказал Николаю старую байку о том, как английские адмиралы долго противились строительству кораблей из железа, но в какой-то момент на английских верфях начались проблемы с лесом, вследствие чего им пришлось преодолеть свой консерватизм и санкционировать строительство корабельных железных корпусов. И император решил – лес будем продавать, пока покупают! Не хрен ускорять прогресс англичан в области судостроения… Так что, несмотря на введённое с началом войны официальное эмбарго на русскую древесину, поставки строевого леса в Англию продолжились. Просто теперь англичанам пришлось платить за него заметно больше…

Так вот, строя броненосцы на верфях Санкт-Петербурга, сохранить тайну сколько-нибудь долгое время просто не представлялось возможным. Судостроительные же мощности Ладожского региона англичан не сильно интересовали. Озера, реки – ну что там может быть опасного для Великобритании? Да и полезного тоже. Вот они туда и не лезли… Но во всём этом деле была одна засада – как провести построенные корабли на Балтику? Несмотря на разрушение Ивановских порогов с помощью динамита, глубина Невы на некоторых участках не превышала четырёх метров. А осадка полностью снаряжённого броненосца, по предварительным расчётам, превышала три с небольшим метра. И это если не случится конструктивная перегрузка… А она вполне может случиться – корабли-то совершенно новые. Вообще ни на что ранее строившееся не похожие! Так что Даниил решил не рисковать и выводить корабли с Ладоги с минимальным экипажем и загрузкой, а также с частично не установленными агрегатами. Ну и без башен. Башнями же и всеми иными недоустановленными агрегатами их планировалось дооснастить именно на Овлской верфи.