Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 129

Агент дал маршрут:

Двор.

Подъезд 3. Второй этаж.

Пожарный выход

Антон зашёл.Подъезд 3, верно, подъезд как подъезд, запах мочи и варёной капусты.Второй этаж, верно.Рука пошла вперёд за ручкой.Нашла краску. Штукатурку. Холодный бугор на месте проёма.Ладонь прошлась плотно, без щели. Заложенный кирпич под свежим слоем.Пожарный выход: стена.Перекрашенная под цвет подъезда, ровно, без шва.Агент ошибся. В том, что у него было вместо памяти, сидел план из другого времени.Старый, до закладки. Или будущий, после очередной переделки.На бумаге здесь был проход.В подъезде — стена.

Калькулятор, ты чего?Какой год у тебя на чертеже?

Ошибка. Коррекция. Вниз

Три слова. Антон побежал вниз.Выскочил через парадную.Двор тёмный, снег скрипит под ногами, фонарь качается, тень мечется.К арке. Через арку на улицу.Люди. Метро рядом. Толпа у входа — декабрьская, в шапках, с пакетами, с мишурой.Антон вошёл в толпу и растворился.Сердце стучало так, что слышал зубами.

Наверху хлопнула дверь.Чужой голос — спокойно, будто не в погоне, а по делу:

— Во двор.

Антон не обернулся. Не оборачиваться.Правило номер один. Обернёшься — замедлишься, лицо к свету, запомнят.Не оборачиваться. Идти.Толпа у метро приняла его — втянула, как река втягивает ветку, и понесла, и через минутуон был никем, одним из тысяч людей в куртках и шапках, с пакетами и без, с лицами и без.

Ушёл.

Это был девятый день.

До этого были другие.Они смешивались.Один ночной звонок можно было списать на случайность.Но звонок, вторая кожанка и спокойное «Во двор» за спиной — уже нет.

После общаги Тимура — рассвет четвёртого декабря, мороз, минус семь, забор с дыркой замусорными баками, двор, улица, метро в половине шестого.Первый вагон полупустой, уборщицы и рабочие в оранжевых жилетах.Антон сел в угол, прижал к себе рюкзак с тем, что осталось от жизни: свитер запасной,зубная щётка, паспорт, деньги в конверте, перчатки с дыркой на большом пальце.

Потом — дни. Которые не были днями.Были перемещениями.

Пятое декабря: утро на Курской, кофе из автомата, горький, восемь рублей.Холодные руки на горячем стаканчике.День — кольцевая, тридцать минут круга, греться.На третьем круге контролёр посмотрел, и Антон вышел на Комсомольской.Вечер — подъезд, шарф вместо подушки, батарея тёплая, если повезёт.

Шестое: то же. Только автомат сломан.

Седьмое-восьмое-девятое: то же. Только подъезды разные.Кодовый замок на Таганке — Антон вошёл за жильцом.Батарея холодная, не топят.Сидел в куртке, дышал в ладони.

Иногда электричка. Рязанское направление: Москва — Раменское, час в одну сторону.Два часа тепла. Вагон гудел, пахло мокрой шерстью, чужими ботинками, дешёвымисигаретами. «Осторожно, двери закрываются» — единственный голос за весь день, не считаяАгента.Сидел у окна: Подмосковье, серое, плоское, заборы, дачи, гаражи, берёзы без листьев.На обратном засыпал. Просыпался на Казанском. Вставал. Холод.

Один раз — интернет-кафе на Тверской.Пентиумы, громоздкие мониторы с выпуклыми экранами, двадцать рублей час.Антон сел за компьютер и просидел четыре часа, не открыв браузер.Сидел в тепле, перед светящимся экраном, и выглядел как клиент.Восемьдесят рублей. Четверть того, что ещё оставалось в рублях.

На восьмой день кожанка появилась второй раз.У метро Павелецкая. Тот же сутулый разворот плечей.Агент: