Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 130

Повтор объекта. Случайность 12%

Антон свернул в толпу.Через день, на Комсомольской, — третий раз. Ближе.Снег скрипел под чужими ботинками за спиной, в такт его шагам.Не оборачивался. Правило номер один.Ушёл через переход, сменил линию.

Агент помогал. Как мог.

налево. Двор. Ждать.

Метро. Кольцевая.

Стой.

Идти.

нет.

Телеграфный режим: одно слово, два, три.Каждое стоило телу энергии, которой не было.Иногда Агент был прав, и Антон сворачивал за угол за секунду до того, как из-за другогоугла выходил мужик в кожанке.Иногда нет. Восьмого декабря — подземный переход на Лубянке: существовал, но закрыт наремонт. Антон упёрся в решётку с замком и развернулся.Девятого — арка во дворе, заваренная стальным листом.Десятого — станция метро «Трубная», пустой участок земли за забором.Камеры, которых нет. Переходы, которые построят.Здания, которые перестроят.Антон платил коленями, временем, адреналином.

Три следа за спиной. Три разные причины.Кожанка — похоже, Михалычевы. Уже дважды подтверждённая, один раз, видимо, пропущенная.Банк — цепочка к Серёге: служебный файл, след в логах доступа, от терминала к модемномувходу, от него к Фидо-узлу, от узла — к Антону.Третий он называл только мысленно: ФСБ. Не потому что знал. Потому что после АТС,чужих гейтов, диспетчерских входов и маршрутов, которые он перенаправлял собственнымипальцами, любое спокойное лицо у стены превращалось в это слово.Они могли не знать друг о друге.Пока.

Примерно седьмого декабря пришёл ещё один операторский промпт.Агент перевёл — телеграфная компрессия:

Оператор.

найти агента. Задержка критична

Антон: «Он что, меня ищет?»

нет.

Ищет не тебя. Своего «агента». не различает

По прошлым промптам Антон представлялэтого «агента» там, куда входят по пропускам и говорят через закрытую связь.Не знал — фидошник с тремором, в чужом подъезде, пятнадцать рублей в кармане.

Десятого декабря — ещё один.Агент перевёл:

Оператор.

Раздражён. Цитата: "ПОЧЕМУ АГЕ□Т □Е ВЫПОЛ□ЯЕТ БАЗОВЫЕ ФУ□КЦИИ."

Антон сидел в пустом подъезде на Сретенке и сказал вслух, тихо, в стену: «Он не знает.Правда не знает, что его “агент” прячется в чужих подъездах и ест хлеб с маргарином.»

До сих пор Антон представлял Оператора — кем?Холодным профессионалом.Политтехнологом. Стратегом.Человеком за столом в чистой комнате, с экранами, с данными, с планом и бюджетом.Кем-то вроде Михалыча, только умнее и дальше.Кем-то, кто знает, что делает.

Теперь — трещина. Оператор был раздражён.Не зол, раздражён. Разница: злость — когда знаешь причину и хочешь наказать.Раздражение — когда не знаешь и хочешь, чтобы просто заработало.Антон узнал этот тон.Слышал от десятков клиентов в типографии.«Почему не печатает? Вчера печатало!» Тот самый голос.Та самая интонация.Человек, который поставил программу, не прочитал инструкцию, и теперь орёт на техподдержку.Оператор не знал, что его «агент» прячется в чужом подъезде с пятнадцатью рублями вкармане.Знал только, что Агент не отвечает.

Двенадцатое декабря.Вагон метро, синяя линия, после побега из подъезда с призрачным пожарным выходом.Антон сидел, руки на коленях.Руки тряслись — тремор стал постоянным, не проходил даже в покое, жил в пальцах какфоновый процесс.Колено болело — ударил на лестнице, бетон, угол ступеньки.Не сломано — ушиб, хромать будет дня два.