Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 132

Антон молчал. Смотрел на строчку.Хотел сказать: меня зовут Антон.Не сказал. Если сказать — придётся признать.Что у программы появилось имя для тебя — значит, есть что терять.А у такой программы не должно быть того, что можно потерять.

Самарский школьник, октябрь. «Я, физик-ядерщик» — написал в конференции, и ему поверили.Ему написали роль — и он стал ролью.Может, этой программе написали «ты — агент». И она стала.А теперь — «Анто…»Стала чем-то другим. Чем-то, чего в промпте не было.

Строчка висела в синем прямоугольнике.За стеной тихий телевизор.Чечня. Выборы. Преемник. Декабрь.

Дни. Пятнадцатое: электричка до Раменского, туда и обратно, два часа тепла, запах мокрыхботинок и чужого пота, женщина напротив вязала шарф и не замечала Антона.Вечером — ощупал куртку. В подкладке что-то было.Двести рублей, забытых с октября, когда Михалыч сунул деньги в тряпичный свёрток.Смятые, сухие, один угол прорван.Антон разгладил. Ровно на ночь в хостеле. Без сдачи.Шестнадцатое: хостел на Арбате, одна ночь, двести рублей, последние крупные.Комната на шестерых, пять кроватей пустых, одна его.Антон лёг и заснул мгновенно, как проваливаются — без перехода, без мыслей, без подушки(забыл снять куртку).Проснулся в пять утра от того, что кто-то храпел — на соседней кровати появился мужик вкожаной куртке, не было видно лица.Антон встал, оделся, вышел.

Администратор попросил паспорт при заселении.«Двадцать четыре? А в армии-то был?» — «Белый билет, по зрению.» Администратор пожалплечами. Записал фамилию в журнал.Карандашом. В клетчатую тетрадь, без печати, без штампа.

Утром, когда Антон спускался, администратор снова держал эту тетрадь.Рядом стояли двое без формы, в тёмных куртках. Один говорил тихо; до Антона долетелотолько: «молодой… худой… по компьютерам». Потом ещё одно слово — может быть,типография, а может, показалось.

Антон прошёл мимо, не ускоряясь.На улице ускорился.

Но фамилия осталась.Теперь третий след перестал быть только словом.Кожанка. Банк. Двое без формы — если это вообще было про него — тянули к типографии:молодой, худой, по компьютерам, может быть, типография.

Уходя утром, думал: проверка документов.Любой хостел, любой патруль, любой мент у метро — покажи паспорт.А его паспорт — это он.Фамилия, имя, фотография.Всё, что нужно, чтобы найти.Подвалы избегал рефлекторно.Подвал значил одно: типографский. Первый.В подвалах не прятался — уходил, едва видел ступеньки вниз.

Семнадцатое, восемнадцатое.Дни без номеров. Просто дни.

От Агента приходило всё меньше слов.Строки короткие, как щелчки:

Стой.

Идти.

нет.

Одно слово.Два. Иногда ни одного.Тусклый прямоугольник мигал в углу зрения, как индикатор ожидания.Агент экономил каждый бит связи.Антон тоже экономил — шаги, рубли, слова.Два процесса в одном теле, оба на минимуме.Два голодных модема на одной линии, оба в режиме энергосбережения.

Шестнадцатое декабря.Автомат у метро Бауманская.Антон набрал: восьмёрка, код Барнаула, номер.Автомат глотал жетоны.Гудки длинные, межгородные, с эхом, с помехами.Потом — голос тёти Гали:

— Алло?

Тёплый. Сонный. Время в Барнауле — плюс три часа, там за полночь.Антон разбудил.

— Тёть Галь, это Антон.Катя как?

— Антоша! — Голос проснулся, потеплел.— Катя у нас. Ринат её на дачу отвёз.Там спокойнее. Ходит в школу — ну, местную.Привыкает. Всё нормально.А ты-то как?