По обе стороны времени - Станислав Федотов Страница 139

Чуть позже появились Янусов и Сева. Потомок йонов выбрал место в углу, где, по его мнению, они были бы наименее заметны, и снова строго-настрого предупредил: после включения видеохрона не двигаться и не разговаривать даже шёпотом. Учебные столы и стулья были предварительно составлены у стен, чтобы освободить середину комнаты.

Сева довольно долго возился с настройкой. Тем не менее скоро в кабинете физики обрисовалась гостиная в доме Воскобойникова, освещённая трёхсвечовым канделябром, стоящим на большом овальном столе. Угол с наблюдателями прикрывало фортепьяно.

Какое-то время гостиная была пуста, правда откуда-то доносились голоса, и это вселяло надежду, что операция не пройдёт впустую.

В смотровой тоже царило напряжение. Когда вместо кабинета физики глазам полицейских явилась купеческая гостиная, Дроздов ахнул про себя, а Шериф засопел и осторожно кашлянул, прикрыв рот ладонью: вовремя вспомнил Севкино предупреждение.

Ожидание затягивалось. Янусов было заёрзал нетерпеливо, но Сева оглянулся, и он притих. Спустя мгновение портьера на двери была откинута решительной рукой, и один за другим в гостиной появились все Воскобойниковы, продолжая начатый ранее разговор. Старший нёс в руке большой кожаный саквояж, больше похожий на пузатый чемодан.

— …что ты нам рассказал, друг мой ситный, – сказки для наивных людей, – говорил седобородый Евграф Васильевич, ставя саквояж на стол. – Спасибо, всю дорогу развлекал, а мы уши развешивали…

— Ну как же, Евграф Васильевич, – сказал Григорий Емельянович. Он шёл сразу за прадедом, – какие сказки? Вы же видели, откуда я появился.

— Видели, – подтвердила Олимпиада Прокопьевна, усаживаясь на диванчик вместе с Пантелеем. – И откуда, и как. Демон ты огненный! Прельститель окаянный!

— Престидижитатор он, – заявил Пантелей и на удивлённо-вопросительный взгляд отца пояснил: – Фокусник, манипулятор. Циркач! Светом и громом обставил своё появление, а на самом деле – просто охотник за чужими сокровищами. Их, охочих, сейчас развелось в России, как блох на уличной собаке.

— Я же не скрываю, что приехал в Благолепинск искать наследство, – Григорий по-прежнему обращался к старому Воскобойникову. – Мне отец, ваш внук, про него рассказывал. И бабушка Соня, вдова Пантелея, – он кивнул в сторону своего деда, который лет на двадцать был его моложе, – тоже. Они ещё говорили, что исчезли вы бесследно, я потому и кинулся в ваше время, чтобы след не потерять. А свет и гром – к ним я не причастен никоим образом.

— Матушка, ты слышала, он Софью вдовой назвал? – обиделся Пантелей. – Похоронил уже меня, сволочь!

— Сиди! – удержала Олимпиада Прокопьевна сына, пытавшегося вскочить. – Отец разберётся.

— Ну ладно, допустим, увидишь ты наследство, оно тут, – старый Воскобойников похлопал саквояж по кожаному боку и хитровато прищурился, – а как думаешь вернуться в своё время?

— Честно говоря, понятия не имею. Вообще-то раз уж я здесь с вами, то, наверно, могу и не возвращаться. С женой я в разводе, дочь выскочила замуж, не спросясь, так что я один, аки перст. Глядишь, чем-нибудь вам помогу, тем более что всем вам угрожает опасность.

— Э-э, мил человек, вот ты себя и выдал. Остаться с нами решил – до удобного случая. Панька, вяжи мошенника!

Пантелей мгновенно вскочил и заломил Григорию руки за спину.