Академия ядов - Елена Станиславская Страница 152

— Ступайте, – добавил мастер.

— Пойдем, Некос. – Здрава поманила приятеля рукой.

Он проскочил мимо Тьяны, взглянув из-под жидкой мышиной челки, и вслед за маревкой покинул комнату. Закладывать проход они не стали. Слишком торопились и беспокоились: не бросится ли кто-нибудь на поиски исчезнувшей первокружницы.

Тьяна не сомневалась: кое-кто бросится. Мару не пожмет плечами, когда она не придет к пансиону, и не уедет в город один. Он будет искать ее и неизбежно придет к часовне. Что будет тогда?

Тьяна оглянулась на разлом в стене, чувствуя нарастающую злую беспомощность. Тихо и стремительно подойдя сзади, Крабух с силой надавил ей на плечи. Он уже делал так раньше, но в этот раз в движении ощущалось беспощадное превосходство. Ноги подкосились, и Тьяна рухнула в кресло рядом с Полоком. Будто уловив чье-то присутствие, тот захрипел и забился в конвульсиях. Не получив помощи, быстро стих.

Мастер встал перед Тьяной и окинул ее взглядом, значение которого было трудно понять. Она тронула раскаленную челюсть, слизнула кровь с лопнувшей губы и исподлобья уставилась на Крабуха.

— Болит? – с участием спросил он, и Тьяна не к месту вспомнила, как мастер стоял перед ней на коленях и пытался привести в чувство. – Приложи что-нибудь холодное. Один из кристаллов.

— Обойдусь.

— Кабо шаба.

— Что теперь? Обольете «Сномаром» и оставите тут, по соседству с Полоком?

Мастер не ответил. Где-то глухо и напряженно тикали часы, пародируя Тьянин пульс. Крабух, не двигаясь, стоял перед ней – не слишком близко, но и не настолько далеко, чтобы она могла почувствовать себя в безопасности. Его правая рука не покидала карман пиджака, наверняка сжимая склянку с каким-то опасным составом.

— У каждого есть своя сильная сторона, – наконец заговорил мастер. – У Полока, например, усидчивость. У Морши преданность. А у тебя, пожалуй, самая главная. Любовь.

Тьяна с недоумением посмотрела на него. Услышь она такое от другого человека, в другом месте и в другое время, то несомненно бы фыркнула и отнесла сказанное к разряду пошлых глупостей. Главное – любовь. Ну конечно.

— О нет, ты не о том подумала. Любовь к ядам и языку, – пояснил Крабух. – Настоящая, идущая не от головы, а из нутра. – Он приложил ладонь к солнечному сплетению и приподнял уголки губ. – Меня это, признаюсь, подкупает. Поэтому я хочу поговорить с тобой. Объяснить, что происходит. К тому же я знаю, как ты трудилась, чтобы выбраться из захудалой Девы и оказаться в загнивающем Старике. Загнивающем, но все еще прекрасном. Это тоже подкупает.

Второй недоуменный взгляд полетел в Крабуха: кто мог рассказать ему, каким был ее путь из Девы в Старика? Решение о переводе принимали настоятель, настоятельница, старший мастер и старшая мастерица – только они знали обо всех дополнительных заданиях, тестах и проверках, которые изо дня в день проходила Тьяна. А о ночах, проведенных над книгами под светом тусклой лампы, было известно лишь Власте.

— Настоятель Брог не слишком внимательно следит за личными делами студентов, – сказал Крабух, – а я люблю на досуге их почитывать. Все ищу алмазы, чтобы превращать их в бриллианты. – Он выразительно посмотрел на Тьяну.

— Если вы хотели что-то объяснить, самое время начать. – Не позволив комплименту закрасться в сердце, она скрестила руки на груди.