За солнцем - А. Кластер Страница 152

Анкарат вспоминал, как мама плакала в прежнем доме, как не могла коснуться земли и как Правитель запер её за тяжёлой дверью в саду на краю Ступени; вспомнил то, что увидел во время Испытания, – её отчаянье, её кровь, ритуальный круг. Они и теперь как будто остались вдвоём в этом круге, среди ритуала – но цель ритуала исполнилась. Анкарат коснулся своей судьбы, мама была счастлива.

Когда ей надоело спрашивать и не слушать, мама заговорила о другом ритуале, том, что связал её судьбу и судьбу Правителя. Такой жаркий день, столько людей – везде, везде люди!

Мимолётно кольнуло: столько людей, а я всё пропустил, ничего не видел. Её жизнь проходит теперь вдали от меня. Но в потоке рассказа эта печаль померкла. Мама говорила: всюду стояли чаши огня, помнишь, как в том нашем доме, но чаш было множество, пламя лилось между ними не нитями, настоящими реками, казалось, Ступени, все улицы – всё отлито из солнца, казалось, Вершина у нас за спиной обратится огромным костром, столпом до неба, два солнца, небесное и земное, соединятся, ах, что же я, они уже соединились, соединились в тебе, – и рассмеялась, взъерошила Анкарату волосы, погладила по щеке. Такая счастливая! Вновь вернулось: Правитель взял его за руку, сказал, хорошо справился, молодец, а теперь мама так счастлива, говорит так, как обычная мать может говорить с любимым сыном, так же гордится. Что за глупые вопросы задавала Лати? Конечно, Анкарат счастлив, конечно, всё так, как он хочет.

А теперь мама вдруг сказала, что Амия ей не нравится.

— Почему?

Она задумалась, чуть нахмурилась, коснулась губ пальцем. Потом улыбнулась:

— Ты не захочешь слушать. Любит себя сильней, чем тебя. Понимает, кто ты… но не так. Неправильно. Я видела, как она стояла там, среди Отряда. Ей бы любой подошёл.

Она хотела продолжить, но Анкарата обожгли эти слова, он вскочил с места, зарычал:

— Неправда! Она смотрела только на меня! Она вышла ко мне, когда я её позвал, открыла ворота! Ждала меня, пошла против родного отца, ты не видела его, а я видел!..

Он задохнулся гневом, сбился, совсем рядом мелькнули слова прежнего градоначальника: всегда искала силу, Дарэш процедил привычное: «Опасная девушка».

Анкарат обругал их обоих и договорил:

— …И Амию видел сквозь сердце города. Она меня любит.

Любит сильнее, чем ты.

Рамилат рассмеялась, поймала его руку, раскачала легко, беззаботно:

— Я сразу сказала: ты не захочешь слушать. Ничего страшного. Пока она тебе не мешает, всё хорошо.

Анкарат выдохнул, злость жгла, кипела, и прикосновение тоже. Но ладонь он не отнял, снова сел рядом:

— Я хотел поговорить о другом.

Мама склонила голову к плечу, вскинула брови:

— О чём же?

Он крепче стиснул её пальцы:

— Освободи Гриза.

Свет маминых глаз подёрнулся зыбью, стал колючим, прежним, плохим. Таким же стал голос:

— Что?

Гриз предупреждал, Анкарат и сам знал: так закончится эта попытка. Не из-за жестокости или перепутанных мыслей. Просто мама слишком любила своё волшебство, всё, что удавалось сотворить из воздуха, силы, любых элементов, судьбы и крови. Она не отступится. Но он должен пытаться. Теперь ведь она так счастлива. Что-то должно было измениться.

— Освободи от твоей печати. Она его мучает. Ему больно.

Вдох, другой, Рамилат смотрела недвижным остывшим взглядом. Зрачки сузились, губы сжаты.