По обе стороны времени - Станислав Федотов Страница 162

— Не сомневаюсь, если он – тот самый Цурканов, которого вы лепили.

— Тот самый, не сомневайтесь.

— А где его найти? – снова взял поиск в свои руки Рамон.

— Да тут он, в правлении. Вы заходите, а мне надо работать, работать и работать! Делаю зарисовки восстановления Ново-Благолепинской. Хочу изваять скульптурную, так сказать, композицию.

Хасанов поклонился, легко сбежал по лестнице и пошёл по возрождающейся улице, размахивая руками и даже подпрыгивая, словно разбегаясь перед полётом. Прибывшие невольно посмотрели ему вслед: столь естественным и непринуждённым было всё его поведение в чужом мире, что и сам мир показался им гораздо ближе, чем до этой встречи. И ещё – увидели Даша и Варя: над скульптором парила почти прозрачная белая птица!

…В правлении обстановка была более чем скромная: несколько столов, стульев, шкафов; на оштукатуренных стенах развешаны плакаты с призывами как можно быстрее изгнать из страны злобную нечисть.

Председатель правления при появлении нежданных визитёров встал из-за стола и вышел им навстречу. Выглядел он лет на пятьдесят – шестьдесят, то есть раза в два с половиной, а то и в три моложе, чем на самом деле. Худощавый, белоголовый, с бросающейся в глаза военной выправкой, Цурканов был тем не менее в гражданском костюме. Эта выправка да четыре ряда разноцветных орденских планок на левой стороне груди плюс восьмиконечная золотая звезда на трёхцветной колодке на правой яснее ясного говорили о его богатой событиями жизни.

— Чем могу служить? – спросил председатель, обменявшись приветствиями с посетителями, причём девочкам поцеловал руку, чем смутил их до огненного румянца на щеках. – Прошу садиться.

Рамон рассказал о цели их поиска. Дроздов дипломатично помалкивал, предоставив курсанту полную свободу действий.

— Любопытно. – Цурканов покачал головой. – Никак не ожидал гостей из того мира, да ещё с таким заданием. Надеюсь, вы не откажетесь рассказать о сегодняшней жизни на той стороне времени? – Ребята одновременно согласно кивнули. – Вот и славно! Григорий Емельянович Воскобойников кое-что поведал, да и Владимир Ильич Хасанов, но, к сожалению, весьма и весьма ограниченно…

— Так как насчёт Чумакова? – не очень-то вежливо напомнил Рамон.

Цурканов потёр лоб:

— Да-да, Феликс Петрович… Он обитает тут неподалёку, служит лесничим. Я ему предлагал стать директором Дома культуры, но он категорически отказался. Сказал, что больше не будет ставить спектакли и писать стихи. Я уговаривал, но он сказал, что утратил нерв любви и не в силах восстановиться. Так и живёт бирюком.

— А мы можем его посетить? – спросила Варя. Она уловила внутреннее сомнение полковника, однако ответил он утвердительно.

— Вы хотите вернуть его в прежний мир? – в свою очередь спросил Николай Александрович.

— Вряд ли это ему нужно. Мы бы хотели вернуть ему белую птицу, но не знаем, где он её потерял.

Удивлённо-непонимающий взгляд председателя потребовал объяснения.

— Мы уверены, – сказала Варя, – что в каждом творческом человеке живёт дух таланта, зовущий его вперёд и выше. Он похож на белую птицу. Птицы эти могут быть большими и не очень – от степени таланта. Правда, видеть их дано не каждому. Но мы – Даша, Сева и я – видим их. Почему, не знаем, но видим. У Чумакова была такая птица, это мы знаем точно, но он её каким-то образом лишился, может быть, потерял. Если она к нему вернётся, он снова будет писать стихи. По крайней мере, мы надеемся.