Газолин - Виктория Голубева Страница 19

Чтобы не дать себе передумать, прохожу мимо съемочного гаража на пит-лейне – он стоит чуть поодаль от боксов основных команд. Оставляю рацию, беру шумоподавляющие наушники.

На автодром идут за впечатлениями и атмосферой, но следить за гонкой все равно удобнее по трансляции.

После почти казарменной атмосферы паддока зрительская зона выглядит расслабленной и веселой. Я прохожу мимо сверкающих фур и моторхоумов, слышу гул генераторов и обрывки разговоров и смех. Нахожу нужный сектор и пробираюсь через ряды болельщиков. Яркий свет прожекторов почти слепит, а от порывов ветра, несущих с собой запах жженой резины, хочется зажмуриться.

Делаю глубокий вдох и осматриваюсь. От трассы нас отделяет высокая решетка ограждения.

Когда нахожу свое место, машины уже выезжают на прогревочный круг. Он нужен, чтобы разогреть шины перед стартом, иначе у болидов хуже сцепление с дорогой. Не счесть количество аварий, которые случились из-за холодных шин.

Открываю приложение с трансляцией на телефоне, и в наушниках начинают говорить комментаторы, чьи голоса я помню еще с детства. Кажется, они даже как-то ужинали у нас дома.

Легкий укол ностальгии пронзает меня, но я беру себя в руки и фокусируюсь на трансляции. Стоит позволить себе хоть каплю слабости, и меня накроет тоска по родителям, а там и до вечеров в обнимку с ведром мороженого перед телевизором недалеко.

Нужно смотреть только вперед. Возможно, когда-нибудь я буду готова встретиться с ними. Но сейчас достаточно и того, что Роберт регулярно сообщает родителям, что со мной все в порядке.

Они обещают, что все будет по-другому, если я вернусь. Но я не так наивна. Сложно поверить людям, которые нанимают частные агентства, чтобы найти меня.

Одному из детективов это почти удалось. Как-то он разузнал мой адрес и уже стоял на пороге квартиры, которую мы тогда снимали с Оливером. Дверь открыл Олли, но вовремя сориентировался и выдал девушку, с которой он тогда встречался, за меня. Она как раз ночевала у нас: отдаленно похожая на меня прежнюю, но явно не я. После этого случая я поняла две вещи: что Оливер – талантливый актер и что родители никогда не дадут мне жить свободно, если я вернусь.

Роберт сначала настаивал, чтобы я поговорила с родителями, все им объяснила. Но после того как папа сказал ему, что «уже договорился со специальным санаторием, где я смогу прийти в себя после срыва», сразу перешел на мою сторону.

К тому же мне двадцать восемь – давно пора вылететь из родительского гнезда, а не спрашивать, можно ли вечером погулять с друзьями.

Я окончательно переключаю внимание на трансляцию.

— Второй ряд полностью за «Меркурием»: Роберт Монклер – четвертый, Джон Бромли – третий.

— И впервые за сезон Джон переквалифицировал напарника! Кто знает, во что это выльется? Неужели нас ждет битва за титул между напарниками? – подключается второй комментатор.

— А первый ряд за «Красными стрелами». Лидеры чемпионата оккупировали оба ряда. Похоже, «Меркурий» и «Стрелы» соревнуются в своей собственной лиге.

Даже сквозь трансляцию и шумоподавление наушников я слышу рев подъезжающих болидов. Он отзывается будто внутри меня. Красные машины проносятся почти по всей стартовой решетке, занимая первый ряд. Следом – темно-синие «Меркурии».