Газолин - Виктория Голубева Страница 20

Когда все двадцать машин встают на свои места, на светофоре над треком по очереди загораются пять красных сигналов.

Начало гонки всегда пропитано риском: именно здесь гонщики отыгрывают больше всего позиций, и именно здесь чаще всего случаются аварии. Хоть я и видела гонок больше, чем могу сосчитать, мои нервы сейчас как оголенный провод.

Тишина. На долю секунды – почти звенящая. Ее прерывают голос комментатора и грохот двигателей сразу двадцати машин:

— Гаснут огни! И гонка началась! Стартует Гран-при Японии!

Мгновение – и все болиды исчезают за первым поворотом. С трибуны понять, что происходит в гонке, практически невозможно. Для этого и придумали комментаторов.

Второй круг – разрешено открывать заднее антикрыло. Роб как-то объяснял, что в режиме обгона приподнятая секция заднего крыла снижает сопротивление и прибавляет болиду скорости за счет изменения воздушных потоков. Если болид идет в пределах секунды за соперником, он может открыть антикрыло для обгона.

Увидев мои круглые глаза, брат просто добавил: «Когда крыло поднимается, машина едет быстрее». Вот нельзя было сразу так и сказать? А про секундный отрыв я и так поняла.

— Роберт Монклер в пределах секунды от Джона Бромли. Открывает заднее антикрыло на стартовой прямой. Без усилий обходит его. Ни о каком соперничестве нет и речи. Монклер на голову выше напарника.

Перед трибуной молнией проносятся синие болиды. На глаз не разобрать, кто есть кто. Один из них выходит первым к повороту.

— Монклер впереди! На очереди для обгона – «Красные стрелы». Сможет ли Монклер обойти Орландо Форса? Или гонка останется за Орландо и он вырвется вперед в общем зачете?

Я улыбаюсь. Значит, первым все-таки был Роб. Теперь он третий. Впереди – Орландо Форс, сильный гонщик.

Про его напарника из «Красных стрел» я ничего не знаю, а вот Орландо начинал примерно вместе с Робом. И вместо того, чтобы стать друзьями – как единственные новички в том сезоне, – они превратились в непримиримых соперников.

Кажется, дело было в том, что один увел у другого девушку. И, честно говоря, я не готова ручаться, что Роберт в этой истории не был злодеем.

В наушниках раздается голос Роберта – на трансляции включают командное радио «Меркурия». Сквозь легкое шуршание я все же разбираю слова:

— Проверьте тормоза. – Голос брата звучит немного приглушенно.

— В чем проблема? – Это Эдди, гоночный инженер.

— Они стали мягкими, педаль проваливается.

— Мы ничего не видим. Повторяю: на датчиках все чисто. Охлади их немного.

Легкие сдавливает тревогой. Проблемы с тормозами – звучит совсем небезопасно. Да, я привыкла, что брат гоняет, сколько себя помню, но в такие моменты начинаешь молиться, чтобы он просто доехал до финиша.

— Проблемы с тормозами? Похоже, у «Меркурия» возможен сход, – начинает комментатор, но тут же переключается на происходящее на трассе: – Болид сразу отстает от машины Форса на две секунды. Монклер вот-вот начнет терять позиции.

— Сход? Вряд ли. Роберт резко ускоряется и догоняет Орландо Форса. Теперь он в пределах секунды позади и получает право открыть заднее антикрыло у пятнадцатого поворота.

— Он подъезжает почти вплотную… Но что это летит из-под его колес?

— Это обломки. Было столкновение? Ты видел? – Оба комментатора молчат. – Надеюсь, нам покажут повтор.