После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна Страница 2

Ещё ключ лежал во внутреннем кармане сумки.

— На дом есть независимая оценка? — спросила я.

— Есть предварительная.

— Покажите.

— Лада, там развалина. Крыша течёт, проводку надо менять, разрешение на торговлю просрочено. Ты за первый месяц потратишь половину компенсации, а потом всё равно продашь.

— Тогда зачем развалина «Балансу»?

Он сцепил пальцы на столе.

— Под региональный реабилитационный центр. Это социальный проект, прибыли там почти не будет.

— И проекту нужны права на природные воды.

— Проекту нужно отсутствие сюрпризов в документах.

Наталья Сергеевна положила ладонь на мой экземпляр, не закрывая текст.

— Я обязана уточнить: приложение четыре не является необходимой частью соглашения о разводе. Это отдельная имущественная сделка. Вы можете подписать остальные документы сегодня, а решение по дому принять позже.

Синяя крошка в часах оставалась неподвижной.

Денис не колдовал. Он никогда не нуждался в магии, чтобы сделать свой вариант единственным разумным.

— Спасибо, — сказала я медиатору. — Приложение я не подписываю.

— Ты отказываешься от шестисот пятидесяти тысяч? — спросил Денис.

— Я отказываюсь передавать дом.

— На содержание которого у тебя нет денег.

— Это уже моя проблема.

— Пока она не стала общей.

— Мы как раз собрались подписать документ о том, что общих проблем у нас больше нет.

Наталья Сергеевна кашлянула и придвинула ко мне первую закладку. Денис убрал руку со стола.

Я начала читать соглашение заново.

Первые страницы касались расторжения брака, дальше шли счета и обязательства. Квартира принадлежала «Балансу», машина числилась в корпоративном лизинге, а мои рецептуры сборов и мазей были оформлены как служебные разработки.

У каждой потери имелся номер договора.

— Пункт восемь, — сказала я. — Здесь написано, что стороны не имеют иных имущественных претензий, известных на дату подписания. Приложение четыре вы убрали. Дом остаётся моей личной собственностью. Верно?

Наталья Сергеевна кивнула.

— Верно. Я внесу уточнение в протокол, чтобы исключить разночтение.

— И выдайте мне заверенные копии обоих вариантов приложения. Того, которое принесли вы, и того, которое было в комплекте Дениса.

Он чуть повернул голову.

— Зачем тебе черновик?

— На память.

— Ты теперь будешь хранить каждую бумагу, к которой я прикасался?

— Только ту, где пропущена страница.

Я ожидала, что он рассердится. Денис лишь потёр большим пальцем край запонки и снова улыбнулся — уже мне.

— Хорошо. Забирай дом. Через месяц сама попросишь найти покупателя.

— Возможно.

— И я помогу. Без обид и условий.

— Тогда впервые внимательно прочитаю договор.

Наталья Сергеевна опустила взгляд, но уголок её рта дрогнул.

Мы подписывали документы сорок минут. Я проверяла номера страниц, даты и каждую сноску. Собственная фамилия на последней строке давалась тяжелее любого лабораторного отчёта.

Сначала я по привычке написала первую букву «С».

Остановилась, зачеркнула подпись и попросила новый лист.

— Можно было просто исправить, — заметил Денис.

— В документе о смене фамилии исправления не допускаются, — сказала Наталья Сергеевна.

Передо мной положили чистый бланк.

Лада Андреевна Морозова.

Я не носила эту фамилию двенадцать лет. Рука пыталась свернуть линию раньше. Я дописала последние две буквы, поставила дату и отложила ручку.