Академия ядов - Елена Станиславская Страница 200

В женской душевой, вопреки ожиданиям, шумела вода: не все ушли на вечеринку, а может, кто-то уже вернулся. Тьяна зашла в ближайшую кабинку, крутанула вентили и с удовольствием подставила лицо под лейку. Намылив щетку, заскребла по коже: мягкая губка тут бы не справилась.

Кто-то прошмыгнул к выходу. Пятки скрипнули о мокрую плитку, раздалось испуганное «ой!», а затем последовал звук удара и второе ойканье. Выключив воду, Тьяна выглянула из кабинки. На полу, вся розовая от пара, распласталась Лика. Подняв голову, она округлила глаза, кое-как прикрылась руками и заплакала.

— Больно ударилась? – Тьяна потянулась к ней, чтобы помочь, но младшая Требух неловко отползла в сторону.

Пожать бы плечами да уйти. Видят лики, не время подтирать чужие сопли. Тем более дочери своей отравительницы. Скрипнув зубами, Тьяна вышла в предбанник, сдернула Ликино полотенце с крючка и мягко бросила ей. Завернулась в свое. Спросила:

— Что случилось?

Ответа не последовало, и Тьяна быстро прикинула, что и как говорить дальше. Добавить строгости и нажима или, напротив, уйти в ласковость и чуткость? Выбрала второе.

— Лика, я же вижу, что-то произошло. Ты можешь мне доверять.

То же самое она недавно говорила Власте.

Распаренное тело скрылось под полотенцем. Плача и кряхтя, младшая Требух поднялась на ноги, хотела выбежать прочь, но чуть не упала снова. Вжавшись в стену, она пуще прежнего залилась слезами и через силу воскликнула:

— Мне нельзя разговаривать с тобой!

— Это еще почему? – удивилась Тьяна и скрестила руки на груди.

Громкий всхлип. Тяжелое дыхание. Новый приступ рыданий.

Пришлось ждать, притоптывая босой ногой, пока сокружница наконец не выдавила:

— Ты меня убьешь?

— Что? – Тьяну аж качнуло от удивления: Лика явно говорила всерьез.

— Убьешь меня, как Младу? – Голос сорвался на скулеж.

Понимание ошпарило, словно кипяток.

Устия! Вот же подлая курица.

— Твоя мать снова звонила в академию? Сказала, что я отравила Младу и велела держаться от меня подальше?

Лика хлюпнула и спрятала лицо в ладонях, но Тьяна и не нуждалась в ответах.

— Одевайся и пошли.

— К-куда? – Лика опустила плечи и свесила голову: похоже, она не сомневалась, что Тьяна собирается отвести ее в темный угол, чтобы прикончить.

— Ты была в часовне, знаешь о культе Крабуха, и, я уверена, Млада рассказывала тебе о гнусном поведении Велимира, – говоря это, Тьяна быстро растиралась полотенцем, – но все равно поверила матери. Неудивительно. Она имеет власть над тобой. К тому же мать – это мать, к ней больше доверия, чем к подруге. – Она нарочно назвала себя так, а не «сокружницей» или «знакомой». – Не думаю, что смогу переубедить тебя, но, возможно, получится у кого-то другого. Одевайся, – повторила Тьяна и сама последовала собственному указу.

Она помнила, с каким придыханием Лика говорила о Еникае, и рассудила: истина, прозвучавшая из уст привлекательного юноши, окажет большее влияние на впечатлительную и робкую сокружницу. Еникай был не в курсе ситуации с отравлением, но в комнате ждал еще один красавчик. Ее красавчик.

Плюс неопровержимая улика – письмо Власты.

Вздрагивая от рыданий, Лика обтерлась полотенцем и влезла в форму.

— Смотри, – произнесла Тьяна и вывернула карманы, – пусто, никакого яда. Показываю, чтобы ты не боялась. А теперь пошли.