Академия ядов - Елена Станиславская Страница 224

Отломив кусочек гриба, подошла к столу и холодно спросила через плечо:

— Как ты понял, что «Ксемокве хен» сработает?

— Яблонька. – В голосе Мару звучал сдерживаемый энтузиазм: теперь ему, разумеется, хотелось поделиться своим «гениальным» планом. – Она дала подсказку. Сказала: «Подобное бьют подобным. Ядовитая змея опаснее, когда прячется в тени, и вам стоит поучиться у нее». Это была очень прямая связка: тень – «Теневик», но она сработала.

Тьяна достала из ящика ножик для заточки карандашей и без заминки чиркнула по пальцу. Алая капля вылезла наружу и сорвалась на серую плоть поганки. Медович тотчас поднялся с кровати и подошел к столу. В воздухе, и так трещавшем от напряжения, повисло тревожное ожидание. Секундная стрелка внутренних часов сдвинулась семь раз, хотя для проверки хватило бы трех. Ничего не произошло. Гриб не скорчился и не зашипел: уничтожать его было нечему.

Облегченный выдох пощекотал Тьяне ухо. Она подумала, что Мару сейчас коснется ее – и получит локтем, – но он сдержался.

— Я прочитал о «Теневике» все, что нашел. Повезло, что Гнев не уничтожила карточки раньше, – продолжил он. – Заодно поговорил с Зоричем. Сказал, что хочу наверстать в учебе и перевестись на третий круг. Если он что-то и заподозрил, то виду не подал.

— Почему двойник согласился пожертвовать собой? – Тьянина злость не отменяла любопытства.

— Все просто: он согласился, потому что я был согласен.

Перед глазами встала страшная сцена: рука выныривает из темноты и быстрым движением протыкает артерию. Убивает Мару, но не Мару. Существо с его лицом и телом, повадками и чувствами.

По рукам забегали мурашки, и Тьяна резко повернулась к Медовичу.

— Ты заставил меня поверить, что Гнев убила тебя. Заставил. В это. Поверить! – Она искала на его лице следы раскаяния, но не находила. – Как ты мог? Почему не рассказал мне?

— Если бы ты знала, план бы не сработал.

— Да почему?! – воскликнула Тьяна, прожигая Мару взглядом. Внезапная догадка озарила ее, заставив сжать виски. – Ты проверял меня, да?

— Что ты имеешь в виду? – Он свел брови.

Скрестив руки на груди, Тьяна зашагала по комнате.

— Что бы ты сделал, если бы я убила тень? Убила, думая, что вижу перед собой тебя?

Медович слегка пожал плечами.

— Что бы ты почувствовал, если бы я взяла нож и перерезала ему горло? – Злость наливалась новыми силами. – Можешь не отвечать, я и так знаю. Ты бы выбросил меня из своей жизни! Выбросил и забыл. За то, что выбрала спасение. Не проявила тупое благородство. Вот почему ты не рассказывал о плане. Проверял чувства. Мои и свои!

— Нет.

Голос Мару утратил привычное спокойствие, зазвучал как сталь, и это заставило Тьяну остановиться.

— Ты должна была верить, что это я.

Он шагнул к ней, и она попятилась.

— Твой организм должен был верить, что это я.

Еще один шаг, и она снова отступила.

— «Любомор» в твоем организме должен был верить, что это я.

Шагнув в третий раз, Медович не дал Тьяне ускользнуть: схватил, притянул к себе и заглянул в глаза. По ее телу, обессиленному и дрожащему, прокатилась успокаивающая теплая волна: оно откровенно радовалось прикосновению и плевать хотело на протестующий мозг. Тьяна не сдержалась и, зажмурившись от негодования на себя, прижала ладони к груди Мару. Уловила бой сердца, почувствовала вдох-выдох и тихо застонала сквозь губы. Медович поступил отвратительно, превратил ее в марионетку, подверг ужасному испытанию, но как же хорошо, что он все-таки жив. Как же хорошо!