Кофеварке слова не давали - Матильда Старр,Мира Вишес Страница 24

Конка тряслась по булыжной мостовой. Я сидела у окна, прижимая к коленям сумочку. За окнами проплывали знакомые улицы, дома редели. Конка выкатилась за городскую черту. Я вышла на последней остановке, дальше нужно было идти пешком.

Дорога тянулась между поросшими бурьяном пустырями. Слава богу, строительство началось именно с нее. Потом вырыли котлованы под фундаменты, даже возвели несколько домиков. Идти было хоть и неудобно, но сносно. Ветки деревьев, нависшие с обочин, цеплялись за плечи, под ногами хлюпала грязь, оставшаяся после ночного дождя. Я запахнула пальто плотнее и ускорила шаг.

Становилось жутковато. Слева и справа темнели котлованы — глубокие ямы, заросшие крапивой и лопухами. В них стояла вода, и я то и дело ловила себя на мысли, что если оступиться и упасть в такую яму, выбраться будет непросто.

Остерегайся ям! — вспомнила я.

И… чуть не свалилась в одну из них! Глубокую и так основательно заросшую травой, что ее было совсем не видно. Нога поехала на мокрой глине, я взмахнула руками и удержалась на самом краешке. Сердце ухнуло куда-то вниз. Я постояла секунду, отдышалась и продолжила путь, теперь уже смотря в оба.

Дальше показались домики. Недостроенные, без окон, без дверей, с темными провалами проемов, которые смотрели на дорогу, как пустые глазницы. Некоторые стояли почти готовые — стены, крыша, крыльцо, только стекол нет. Другие были едва заложены — несколько рядов кирпичной кладки, торчащие штыри арматуры.

Первый домик был пуст. Второй — тоже. Лишь строительный мусор да прошлогодняя листва, наметенная ветром в углы. Я заглядывала в каждый проем, избегая наступать на доски с торчащими гвоздями.

Третий домик оказался побольше других. Окна выходили на дорогу, а сзади был небольшой закуток. Я шагнула внутрь и услышала тихий всхлип. Замерла. В полумраке не сразу удалось разглядеть, что происходит. Затем глаза привыкли.

В углу, в окружении какой-то ветоши, на клетчатом пледе сидела… Джейн. Джейн! О, господи…

Бедняжка была в том же платье, в котором обычно заходила ко мне за кофе. Сейчас оно было измятое, запачканное, с разорванным рукавом. Волосы растрепались, лицо бледное, под глазами темные круги. Но живая. Живая!

— Беатрис? — Голос у нее был слабый, хриплый. — Это… вы?

— Джейн! — Я бросилась к ней, опустилась на колени. — С вами всё в порядке? Вас не ранили?

— Я… — она попыталась улыбнуться, но вышло жалко. — Очень хочу пить. И есть. И домой.

Я уже заметила цепь. Толстую, с крупными звеньями. Она шла от стены — там, в кирпичной кладке, была вбита массивная строительная скоба. Цепь плотно обвивала щиколотку Джейн.

— Кто это сделал?!

— Я не видела, — она покачала головой. — Меня схватили сзади, накинули на голову мешок. Очнулась я здесь. Он приходит раз в день, приносит немного воды и еды. Говорит, что отпустит, когда… когда всё уладится.

— Что уладится?

— Не знаю. Этот негодяй вообще-то любит поговорить, но об этом не рассказывает. Но, думаю, он просит у дядюшки выкуп…

Вообще-то не просит. Или я просто об этом не знаю? Если кто-то и в курсе — то только дознаватель. А он мне, увы, не докладывается.

Я огляделась. Ни инструментов, ни чего-то, чем можно было бы перепилить цепь.

— Схожу за помощью, — сказала я, поднимаясь. — До города не так далеко, я…