Стужа - Даха Тараторина Страница 25

— Ты в деревне был?!

Мороз скрестил руки на груди и откинулся к стене.

— А что, ты мне воспретишь?

— Ты же… Тебе же… Тебе меня отдали, чтобы деревне зла не чинил!

Мороз ухмыльнулся краем рта:

— Да уж, отдали. Самим потому что девать было некуда. А от такой невесты больше убытку, чем пользы.

Стужа взвилась, стиснула кулаки. Глаза ее вспыхнули похлеще, чем пламень в печи. Но прежде чем девка ляпнула такое, о чем вскорости пожалела бы, Мороз показал раскрытые ладони в знак мира и хохотнул:

— Экая воительница! Не бойся, не обидел я никого. Проверил только, чтобы зима в деревню шла своим чередом и не озорничала. Цела твоя Смородина. А рукавички…

— Украл? – вырвалось у Стужи.

Мороз поглядел на нее странно и медленно кивнул:

— Да, украл. Как и наряд твой. Скажешь, плох?

От рукавичек веяло избяным теплом и знакомым запахом, а вышивка еще помнила сестрину руку. Стужа покачала головой:

— Спасибо… господине.

Он довольно хмыкнул и хлебнул щей.

— Надевай, что ли.

В доме царил вечный холод. Может, в тулупчике оно и правда сподручней? Стужа подчинилась. Мало походил этот наряд на диковинное платье из колдовской ткани. Был он тяжел, пах шерстью и дымом, малость тянул в рукавах. Зато грел, как материны объятия, кабы Стужа их помнила!

Меховая опушка пощекотала нос, девица чихнула, улыбнулась тепло и радостно и кинулась к Морозу. С разбегу плюхнулась пред ним на пол и обняла колени.

— Спасибо. Спасибо!

Тот неловко кашлянул:

— Выдумала тоже… Будет, вставай.

И, сжав ее локти, приподнял девку. Стужа пискнула: вчера пальцы господина наградили ее болючими синяками. Мороз посмурнел, усадил девицу подле себя, засучил рукав тулупчика – чуть выше запястья темнел след пятерни. А после взял и… поднес девичью руку к губам и коснулся так нежно и легко, что у Стужи в животе потеплело.

— Я виноват пред тобою, – сказал Мороз. – Прости дурака.

Ресницы у девицы дрогнули. Она пролепетала:

— Я виновата не меньше, господине…

— Не зови меня господином, – мягко попросил Мороз. – Не надо… больше.

— Как же прикажешь тебя звать?

Он коснулся губами ее запястья вдругорядь и на сей раз не прекращал поцелуя долго-долго, точно пил тепло кожи, как прежде живую кровь. Наконец с усилием отстранился и сказал:

— То сама решай. А теперь идем?

— Куда, гос… хозяин ласковый? – вовремя исправилась Стужа.

— Мои запреты ты уже нарушила: с чужаком заговорила и двор покинула, значит, можешь и остальной лес поглядеть. В чаще не только страхи живут, но и чудеса.

Стужа подскочила. Дневное светило спрятало свой лик, и на Сизый лес опустилась тьма. Но подле Мороза девица не страшилась ее. Колдун протянул руку, и Стужа доверчиво вложила в нее хрупкую ладонь.

* * *

Не много цветов в зимнем лесу. Черный да белый, белый да черный. А коли дневное светило кутается серыми тучами, так и вовсе тоска. Другое дело ночь! Безоблачная, лунная, щипающая за щеки и оседающая инеем на ресницах и белой косе, что выглядывала из-под убруса заячьим хвостиком. Звезд в небе – россыпь! Они скакали с места на место, и Стуже все казалось, что часть осыпалась наземь и сияет там. Но стоило наклониться и зачерпнуть их в пригоршни – звезды обращались самым обыкновенным снегом.

Мороз уверенно шагал впереди, не проваливаясь и не проверяя посохом глубину. Что ему, духу лесному, сугробы? Ровно тореная тропка, а то и наезженная колея. Стужа, хоть и догадалась попросить снегоступы, едва поспевала за ним и вся запыхалась. Грудь часто вздымалась под тулупом, и всего больше хотелось расстегнуть его да сполна вдохнуть колючий морозный воздух, но девка терпела. Эдак вдохнешь – и сляжешь с простудой на добрую седмицу, кто дела тогда делать будет? Девица утерла пот со лба, потуже затянула убрус на шее и прибавила ходу, а сама задумалась: вот уже почти месяц, как живет она в чаще, да ни разу не прихворнула. Случалось, в Смородине всю зиму то кашляет, то перхает. А тут даже после обряда, когда босой ее в лес послали, не поплохело. Чудеса, да и только!