Стужа - Даха Тараторина Страница 26

Мороз в который раз остановился, ровно возле могучей ели.

— Поспеваешь, девица?

— Да, госп… Да! – силясь отдышаться, крикнула Стужа.

— Уморилась?

— Маленечко… Ты иди вперед, я догоню… Сейчас только… с силами соберусь…

Мороз самодовольно пригладил белую бороду:

— Это если ты по дороге так устала, что будет, как до места доберемся?

Стужа фыркнула. Легко Морозу рассуждать: его волшебные сапоги держат! А раз подглядела она, как колдун выскочил во двор без них: мигом провалился по колено! Девка украдкой высморкалась и сгоряча крикнула:

— А ты бы обувкой со мной поменялся, а потом пенял! Я-то ворожбе не обучена!

Мороз вскинул брови и грозно двинулся на девицу. Та ойкнула, попятилась, но запуталась в снегоступах и завалилась, забарахталась, подобно мухе в паутине. Мороз наклонился над нею, уперев руку в колено:

— Осмелела? Шутки шутить вздумала?

А девица, взмокшая, злая, униженная, возьми да и швырни ему в лицо ком снега. Мороз закаменел. Медленно утерся рукавом, отставил в сторонку посох… и ну закапывать Стужу!

— Что ты… тьфу! Тьфу! Хва… Прекрати!

Испуг сменился весельем, а после – негодованием. Девка молотила руками и ногами, но проклятые снегоступы мешали. Ощупью она поймала Мороза за шею, мол, завалю! А тот подхватил девицу под бедра и распрямился с нею вместе, да так легко, словно Стужа весила меньше перышка. Девка прижалась к широкой груди – не упасть бы! Уткнулась лицом в льдистую бороду и ощутила совсем рядом с губами жаркое дыхание.

— Вот же принесли мне жертву смородинцы, – хрипло проговорил Мороз, – наказание.

И пошел дальше, так и не спустив Стужу с рук. А она льнула к нему, боясь лишний раз шевельнуться, и думала, что не так уж и глупо было лечь в похоронные сани.

Луна украсила голые ветви осинок и тополей невесомым пологом света, проложила дорожку меж черными стволами да следила за резвящимися звездами, чтобы не скатились ненароком в овраги и не потухли. Пригревшись в объятиях Мороза, Стужа любовалась ими и сама не заметила, как взгляд с мыслями вместе перепрыгнул с таинственной чащи на колдуна. На его жилистую шею, выглядывавшую из-под распущенного ворота, на упрямый подбородок, скрытый опостылевшей порослью, на острые скулы. Его дыхание на холоде закручивалось облачками пара, словно нес Стужу самый обыкновенный человек. Сильный да ловкий, с прямой спиной и крепкими руками, но человек, а не зверь, дух или бог. И запах его тоже был самым обыкновенным: Мороз пах пóтом и хвоей, деревом и дымом… Хотя нет. Дымом пах не Мороз. Пах сам лес – дымом, мясом и киселем.

За запахом следом пришел звук: снежную тишину вспорол гудок[29], а после него Стужа различила больше: треск разгорающихся поленьев, крики и смех, гиканье гусачков и треск погремушек[30]. Девка вжалась в грудь Мороза, могла бы – на голову бы залезла! Немудрено: Смородина стояла особняком от других деревень, зимой редки были даже заезжие купцы, а в проклятый Сизый лес и подавно никто не совался.

— Напугалась?

Стужа ответила:

— Нет. – А сама еще крепче прильнула к колдуну. – Разве в чаще живет кто-то?

— Я вот живу, – спокойно ответил Мороз.

«Ты-то нелюдь», – чуть было не вырвалось у Стужи, да девка вовремя прикусила язык.

— В Сизый лес нет доброй дороги, его стороной обходят, а кто по глупости забредал, того живым уже не видали… А тут музыка…