Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 256

Но и я поняла, что сказала лишнее, и миролюбиво добавила:

— Простите, если что-то не так. У меня после всего голова идет кругом, я не до конца понимаю, что делать и что говорить.

Инквизитор усмехнулся.

— Ваш бургомистр верно говорил: у нас правовое государство. Знаешь, какой девиз у инквизиции?

— «Служить и защищать», – ответила я.

Саброра кивнул.

— Верно. Я давал присягу защищать от зла тех, кто нуждается в защите. Сейчас так получилось, что это ведьма. Ее обвинили в том, чего она не совершала, и едва не предали народной казни. Что мне следует делать?

Я пожала плечами. Поезд летел среди полей, сгущались сумерки, и нам предстояло провести эту ночь в одном купе. Вряд ли Саброра выйдет в коридор и до рассвета будет курить в окошко. Мне вдруг сделалось холодно, и из-за холода проступил жар, прилил к щекам.

— Отойти. Дать им сделать то, что они решили. Потому что я ведьма, – ответила я, понимая, что сейчас разревусь.

В самую страшную минуту моей жизни появился человек, который за меня заступился, и это был инквизитор.

— Ответ неверный, – произнес Саброра и едва заметно улыбнулся.

Я вспомнила, что мне открылось, когда я смотрела в его глаза. Совсем недавно он был на моем месте, его била толпа, превращая кости в крошево, стремясь вколотить в мостовую того, кто убил дочку ведьмы.

— Тебя надо было защитить, потому что ты нуждалась в помощи. Потому что ты ни в чем не виновата, тебя просто использовали. И теперь я буду искать ту, которая все это затеяла.

— А я буду для вас кем-то вроде наживки? – уточнила я.

Саброра утвердительно качнул головой.

— В определенном смысле.

Он протянул руку к булочкам с сахаром, повертел одну в пальцах и с недовольным видом положил на место.

Я понимающе кивнула и поинтересовалась:

— Как думаете, там для меня найдется работа? В Марнахене нужны кулинары?

— Не сомневаюсь, – сказал Саброра. – На соседней с моим домом улице было кафе, попытаешь счастья там.

На том и порешили.

Проводник забрал посуду, а за окном тем временем окончательно стемнело. Поезд мягко летел во мраке, и я невольно задумалась: кто, интересно, смотрит из тьмы в наши озаренные светом окна? Может, та самая ведьма, которая затаила зло на Саброру и теперь летит за нами, строя новые планы?

Саброра вышел из купе. Я воспользовалась этим, чтобы сунуться в свою сумку и переодеться в чистое.

Инквизитор вернулся – на этот раз табаком не пахло. Закрыв дверь, он повернул защелку, приглушил свет ламп и принялся расстегивать рубашку. Я с ногами забралась на свою полку и судорожно стала вспоминать, каким заклинанием можно будет отбиваться, если он все-таки решит, что ведьма сможет расплатиться за его доброту лишь одним способом. Нет, заклинание тут не поможет, как и мои крики. Я уже успела убедиться, что ведьмам никто не придет на помощь.

Хотелось спросить: «А что это вы делаете?» – но я понимала, что буду выглядеть полной дурой.

Саброра снял рубашку, и я не сдержала удивленного возгласа. Его тело было заключено в то, что я назвала бы корсетом, если, конечно, бывают корсеты из тонких металлических полос, которые погружались прямо в плоть. Смотреть было жутко, но в то же время я испытывала какое-то болезненное любопытство и не могла отвести взгляда. У него было сильное тело – не грубая гора мышц, но в каждой черточке чувствовалась скрытая мощь, которая способна смять, раздавить, присвоить. У него было тело, на которое хотелось смотреть, и то, как металл его уродовал, заставляло меня замирать от странного и томительного чувства.