Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника - Диана Фурсова Страница 3

— Тогда пусть он скажет это мне сам.

На этот раз зал не просто ахнул. Зал зашумел.

— Немыслимо!

— Она требует генерала?

— После всего?

— Совет не должен позволять…

Синий огонь вспыхнул выше, словно откликнулся на её слова.

И в этот момент массивные двери в конце зала открылись.

Не скрипнули, не распахнулись от удара — просто разошлись в стороны, будто камень сам подчинился чужой воле. В зал вошёл мужчина, и все разговоры оборвались.

Лика сразу поняла: это он.

Не потому, что кто-то назвал его имя. Не потому, что люди вокруг склонили головы. Просто пространство изменилось. Стало теснее, холоднее, опаснее. Мужчина шёл медленно, но каждый его шаг отдавался в камне так, будто под полом билось огромное сердце.

Он был высоким, широкоплечим, в чёрном военном мундире без лишних украшений. На груди — знак дракона с опущенными крыльями. На левом плече — серебряная пряжка в форме когтя. Чёрные волосы были собраны на затылке, лицо казалось вырезанным из тёмного камня: резкие скулы, прямой нос, твёрдый рот. Но больше всего пугали глаза. Не синие и не серые — янтарные, с тонким вертикальным зрачком, который сужался, когда он смотрел на неё.

Генерал Каэль Драгомир.

Живой муж мёртвой жены.

Лика поймала его взгляд и на мгновение забыла, что хотела сказать. Не от восхищения. От ощущения, что этот мужчина привык смотреть на поле боя, на горящие крепости, на предателей перед казнью — и не моргать. В нём не было ни растерянности, ни жалости, ни злости напоказ. Только контроль, холод и сдержанная сила.

Он остановился в нескольких шагах от неё. Не поклонился. Не протянул руку. Даже не посмотрел на гроб.

— Ритуал не завершён, лорд Драгомир, — сказал мужчина у алтаря. — Ваше присутствие не требовалось.

— Она потребовала меня, — ответил генерал.

Голос у него был низкий и спокойный. В этом спокойствии было больше угрозы, чем в крике.

Лика сжала пальцы в складках платья. Ей хотелось отступить, но отступать было некуда. За спиной стоял гроб с лицом женщины, которая, возможно, умерла вместо неё. Перед ней — мужчина, которого все здесь боялись. Вокруг — чужой мир, где живую жену можно было объявить вдовой.

— Вы мой муж? — спросила она.

По залу снова прошёл шёпот, но генерал не изменился в лице.

— Был.

Одно слово. Ровное, безжалостное.

Лика заставила себя выдержать паузу.

— Тогда объясните, почему меня хоронят при жизни.

Его взгляд на мгновение скользнул по её лицу. Медленно, внимательно, словно он искал в ней следы лжи. Или безумия. Или той женщины, которую ожидал увидеть.

— Потому что Элианна Альвард умерла в тот день, когда предала мой дом.

В зале кто-то с удовольствием втянул воздух. Вот оно. Люди ждали этих слов. Ждали, что генерал произнесёт обвинение при всех, и тогда ритуал станет не просто формальностью, а публичным клеймом.

Лика почувствовала, как внутри поднимается возмущение. Она не знала, что сделала настоящая Элианна. Возможно, та была виновата. Возможно, нет. Но сейчас обвиняли её. Женщину, которая несколько минут назад очнулась на каменном полу и едва понимала, как не упасть.

— В чём именно предала? — спросила она.

Старуха рядом с ней тихо застонала.

Генерал чуть прищурился. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление, но исчезло так быстро, что Лика не была уверена.