Светлейший князь - Роман Злотников Страница 32

С Пироговым пообщались очень плодотворно. Даниил в обсуждении особо не участвовал, но в кабинет на огонёк подтянулось несколько врачей, среди которых бывший майор более-менее знал только молодого врача и ученика Пирогова – Александра Обермиллера. Остальных либо шапочно, либо совсем не знал… По существу, его участие свелось к единственному предложению, которое он высказал, когда собравшиеся стали привычно ныть и сетовать на недостаток младшего медицинского персонала.

— А чего вы женщин-то не привлекаете? – Для него, выросшего в Советском Союзе, у медицины всегда было женское лицо.

— В смысле? Монахинь? – удивлённо переспросил какой-то плотный медик с шикарными бакенбардами. Оные здесь, кстати, оказались распространены куда менее, чем можно было предположить по виденным ранее в покинутом им будущем мужским портретам этого времени… Впрочем, вполне возможно, это была особенность именно данной реальности, поскольку ни сам Даниил, ни император бакенбард не носили. Князь Николаев-Уэлсли – потому что они вызывали у него дурацкое хихиканье, ну а Николай – после того как Даниил объяснил ему, почему он ржёт… Ну и многие по примеру императора тоже не стали. Хотя в Европе бакенбарды были весьма популярны.

— Каких монахинь? – удивился бывший майор.

— Ну вы же имеете в виду католическую конгрегацию милосердных сестёр, созданную в Ирландии в самом начале тридцатых? Думаете создать её отделение у нас? Предполагаю, Синод будет не сильно в восторге…

— Да зачем нам монахини-то? – рассердился Даниил. – Тем более католические. Женщины по своей природе милосердны, почему бы не привлечь их к обихаживанию больных и раненых.

— Обычных женщин? Да кто ж на такое согласится? – нервно рассмеялся давешний скептик.

Бывший майор удивлённо уставился на него. В смысле кто согласится? А в чём проблема-то? Но затем до него дошло, что здесь женщины в своём подавляющем большинстве всё ещё сидят дома. Это у него умница и красавица… а девятьсот девяносто девять из тысячи заперты в трёх локациях – Kinder, Kuche, Kirche, то есть дети, кухня, церковь. И вырваться из этого замкнутого круга могут только очень и очень неординарные личности вроде его Евы Авроры… Даже принадлежность к высшей аристократии не даёт выхода, единственное – заменяет кухню на-а-а… ну назовём это содержанием дома со всем к нему прилагающимся: контролем за слугами, организацией балов и приёмов, при некоторой удаче может получиться организовать свой салон. И всё. Ни женщин-учителей, ни женщин-врачей, ни женщин-инженеров, а также санитарок, отделочниц, медицинских сестёр, водителей трамваев или там маркетологов, как бы они сегодня здесь ни назывались, не только нет – сейчас никто и представить не может. В том числе и сами женщины… Но если со всем остальным он помочь не мог, то вот как раз медсёстры… то есть, вернее, сёстры милосердия, появились, насколько Даниил мог припомнить, как раз где-то в это время. То есть во времена Крымской войны. Ту же Дашу Севастопольскую вспомнить. Или англичанку Флоренс Найтингейл… А ведь они точно были не одни!

— Обычных женщин! Вот что такого делают мужчины-санитары, чего не могут сделать женщины?

— Да ну, – возразил кто-то из собравшихся. – Кто ж свою жену или дочь отпустит полы мыть или горшки за чужими мужиками выносить? Позор какой…