Гром-девица: попробуй не влюбиться. Цикл «Бесконечная гора» - Сара Элай Страница 36

Мелисандра отставила кубок и сложила руки перед собой. Некоторое время она молчала, глядя на огонь лампы.

— Его зовут Киллиан, – сказала она наконец. – Четыре года назад он исчез из запертой спальни. Ему было четырнадцать. Мы обыскали весь замок, весь город, всю страну. Ничего. Только записка на подушке: «Не ищи. Я у папы».

— Но его отец, король Эдрик, умер за десять лет до этого, – тихо сказал Версей.

— Это был не его отец, – призналась Мелисандра, подняв глаза. Было видно, что открытие правды дается ей тяжело, – до брака с Эдриком у меня была другая связь, – сказала она. – С человеком, которого я встретила здесь, в горах. Он был не из Тальвена. Уверена, он и не из Эридана. Он говорил, что живет настолько высоко, что ему не докучают вездесущие разумные муравьи-всадники и алчные агрессивные люди. Я думала, что нас с ним ждет счастливое будущее. Но он исчез так же внезапно, как и появился. Я никогда не знала точно, кто он. Киллиан – его сын. Я уверена в этом.

— Почему вы так уверены? – спросила я.

— Потому что Киллиан с каждым годом становился все больше похож на него. Не лицом. Лицом он пошел в меня – обычное, ничего примечательного. Но вот глаза… – она запнулась. – Глаза у него были отцовские. Ярко-изумрудные. Очень яркие. Таких глаз я больше ни у кого не видела.

— Изумрудные? – переспросила Ида.

— Цвета молодой травы на весеннем солнце. – Мелисандра слабо улыбнулась. – Когда он злился или волновался, они словно светились изнутри.

Я поэтому и развожу летающих змей. Хотела найти родину отца Киллиана и проверить, не там ли сын. Но змеи не хотят подниматься выше своей зоны обитания. Сколь вкусные лакомства им не предлагай.

— Опишите сына подробнее, – попросил Версей. – Внешность. Привычки. Все, что может помочь узнать его.

Мелисандра прикрыла глаза, словно доставая образ из памяти.

— Ростом он был средним для своего возраста. Может, чуть выше. Худощавый, но жилистый, не хрупкий. Волосы темные, как у меня в молодости, – она тронула свою седую косу. – Носил их коротко, не любил, когда лезут в глаза. Лицо обычное, мальчишеское. Никаких особых примет. Кроме глаз.

— А привычки? – спросила я.

— Он любил лазать, – она снова улыбнулась, на этот раз теплее. – По деревьям, по стенам, по скалам. Я не могла удержать его в замке. Он вечно сбегал в горы. Говорил, что там ему легче дышится. Еще он любил рисовать. Не красками – углем. Вся его комната была завалена рисунками гор, змей, каких-то невиданных существ. И еще… – она замялась. – Он разговаривал с животными. Не так, как мы с вами, а по-другому. Он просто смотрел на них, и они его понимали. Собаки, лошади, даже дикие змеи. Это сводило конюхов с ума.

— А как он относился к людям? – спросил Торн.

— По-разному. Он был добрым, но очень замкнутым. После исчезновения его отца – Эдрика, я имею в виду, – он стал еще тише. Мало говорил, много думал. Иногда я заставала его ночью у окна – он смотрел на горы и молчал. Я спрашивала, что его тревожит, а он отвечал: «Мама, я не знаю, кто я». Я думала, это из-за потери отца. А теперь думаю – он чувствовал что-то. Что-то, чего я не понимала.

В зале повисло молчание. Мейрой перестал жевать. Гор отставил кружку. Даже Версей прекратил вертеть монетку.

— Мы найдем его, – сказала я. – Или узнаем, что с ним. Обещаю.