Гром-девица: попробуй не влюбиться. Цикл «Бесконечная гора» - Сара Элай Страница 37

— Береника, ты берешься обещать всем все, – упрекнул ее Мейрой, – Папа мне говорил, что ты и ему обещала обойти весь свет и всем объяснять закон горы: ничего не кидать вниз.

Я смущенно улыбнулась:

— Как минимум, я могу обещать залезть так высоко, куда не летают змеи. Буду лезть туда, пока я жива…

Мелисандра посмотрела на меня. В ее темных глазах стояли слезы, но она не позволяла им пролиться.

— Тогда я тебе верю. Спасибо, Береника. Спасибо вам всем, – она поднялась, – уже поздно. Мои служанки приготовили вам комнаты. Отдыхайте. Завтра, если захотите, я покажу вам карту этих мест. Возможно, она поможет вам в пути.

Она кивнула нам и вышла.

Мы остались за столом. Ида задумчиво смотрела на дверь, за которой скрылась королева.

— Что ж, – подытожил Версей. – У нас есть описание. Если встретим парня примерно семнадцати-восемнадцати лет, обычной внешности, с изумрудными глазами, который любит горы и разговаривает с животными, – будем знать, что это он.

— Если он еще жив, – мрачно добавил Гор.

— Жив, – сказала я. – Мать чувствует такие вещи. Она бы знала.

Гор хмыкнул, но спорить не стал.

Мы разошлись по комнатам. Мне досталась небольшая спальня с окном на уступ и горы за ним. Я сняла сапоги, сбросила портупею с «когтем» и села на край кровати. За окном пересвистывались змеи, и ветер играл серебристыми листьями сада. Я думала о Мелисандре, которая четыре года живет здесь одна, разводит змей и смотрит на горы в надежде увидеть сына. О мальчике, который рисовал углем и разговаривал с животными. О его изумрудных глазах.

Глава 10. Мораль муравьев

Мы покинули дом королевы на рассвете. Мелисандра вышла проводить нас. Стояла на крыльце, опираясь на резной посох, и ветер трепал седые пряди ее волос. Змеи кружили над ней, свистели. Она подняла руку – не то прощаясь с нами, не то с ними.

— Если найдете его, – сказала она, – передайте, что я жду. И что я не злюсь. Просто жду.

— Передадим, – ответила я, помахав своей рукой-лапищей.

Мы двинулись вверх. Дорога с каждым часом становилась труднее. Горы здесь были выветренными, изрезанными трещинами, и идти приходилось осторожно. Торн шагал впереди. Гор замыкал колонну. Ида шла молча, но я заметила, что она время от времени оглядывается – проверяет, не появился ли где-нибудь на скалах знакомый силуэт. Долион не появлялся.

К полудню мы вышли на широкое скальное плато. Здесь ветер дул особенно сильно. Я велела сделать привал. Все расселись на камнях, достали фляги и сухой паек. Ида отошла к краю плато и смотрела вниз. Я не мешала ей.

И тут я услышала знакомый звук. Тоненький, серебристый цокот. Так стучат копытца микролошади по камню.

Я обернулась. На плоском валуне, метрах в пяти от меня, стоял муравей. Размером с ворону – сантиметров двадцать в длину. Хитиновый панцирь отливал вороненой сталью. Шесть цепких лап уверенно держались на камне. Усики медленно покачивались, ощупывая воздух. На спине, в крошечном седле из мягкой замши, сидел всадник – муравьиный рыцарь в доспехах из лакированного жучиного крыла, с копьем из иглы горного кустарника. Его микролошадь – белая, с серебристой гривой – нетерпеливо перебирала копытцами.

Я узнала его сразу.

— Вар-Кир, – выдохнула я, опускаясь на одно колено, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.