Лунное солнце - Ева Верми Страница 4

Я зажмурилась, в попытках прогнать видение. Затем попыталась ущипнуть себя. Больно! Хотя в том, что это не сон, я убедилась еще в темнице. Выходит, все, о чем говорил Ичес, – правда? Сейчас тысяча пятидесятый год? Что я делала пятнадцать лет? Где я была? Длинная коса, болтающаяся за спиной Поляриса, подтверждала слова брата. Голова закружилась, и в глазах потемнело до беспамятства.

* * *

Меня три раза ударили по щекам, чтобы привести в чувства. Шлепали безжалостно, щеки заныли, как после порки. Меня в жизни пальцем никто не трогал! Не считая тренировок и сражений, конечно. Рядом стоял Пол и с ненавистью осматривал мое лицо, держа за подбородок, затем занес руку для очередного удара.

— Стой, хватит, – сказал Никос, схватив его за запястье. – Она пришла в себя.

Полярис отпустил меня и отошел как можно дальше, скривившись так, будто увидел монстра.

— Пол, ты тоже меня обвиняешь в чем-то? – пропищала я от беспомощности и жалости к себе.

— Она еще смеет меня спрашивать о таком! – заорал он, заставив меня зажмуриться.

Полярис бросил на Ичеса взгляд, полный презрения.

— Я не стану вам помогать. Эта… должна была умереть сегодня.

На одно долгое мгновение, пока Полярис покидал кабинет, я оглохла.Эта ? Он про меня? Слезы с новой силой закапали на платье. Этого не может быть. Мне послышалось.

— Стой! – крикнул Ичес, выбежав за дверь. Пару мгновений спустя Полярис вбежал обратно, схватив меня за плечо.

— Она не помнит? Ничего не помнит, да?! Так я заставлю ее вспомнить!

Короткая вспышка ослепила меня прежде, чем я упала на промерзшую землю. Полярис рывком дернул меня наверх, вынуждая подняться. Слезы брызнули из глаз от боли в руке. Но Полярису будто все равно. Он не слышал ни моего плача, ни мольбы, продолжая тащить куда-то.

Было нестерпимо… холодно. Колючий ветер неприветливо трепал мои волосы и платье, впиваясь иголками во влажные дорожки на щеках. Наконец я увидела храм. Архитектура подсказала, что мы в Ауруме, а это храм Богини Осени. Полярис тащил меня за собой без какого-либо труда.

— Может, и это ты не помнишь?! – прокричал в гневе он, толкнув меня внутрь. От неожиданности я упала, ударилась коленями о каменный пол и проехалась по нему чуть вперед, не сумев затормозить.

Моему взору, порядком заплывшему от слез, предстала ужасающая картина, которую я надеялась никогда не увидеть в своей жизни. Грудь уже сдавливало спазмами от истерики. Я всхлипывала и давилась слезами.

Пять рядов скамеек с проходом по середине, в конце скульптура Богини Осени с дарами, протягивающая руки к детям своим. И прихожане, занявшие практически все места в церкви: дети, их родители, старики. Скованные в вечной мерзлоте. Я могла поклясться, что они так и не поняли, что с ними произошло. Возможно, тот, кто это сотворил, подкрался незаметно и сделал все быстро. Хотелось… в это верить.

— Кто это сделал? – обернулась я на Поляриса, задыхаясь от рыданий, и попыталась подняться: наручи на руках мешали. Колени ныли, тело сотрясалось от холода. Все из-за печати.

— Если ты хочешь это услышать от меня, то это сделала ты, – сплюнул Полярис, быстрым шагом покидая церковь. Я упала обратно на колени между рядов. Мне было страшно, горько, обидно, но я не могла двигаться. Я будто тоже окоченела в этих стенах, вместе с этими аурумцами.