Лотос и роза - Марья Зеленая Страница 40

Дом мамы Чжу. Место, где встречались те, кто не мог встречаться открыто.

Кэрроу окинул здание брезгливым взглядом.

— Что это за сарай? — скривился он. — Мы точно по адресу?

— Да, сэр, — ответил Лян. — Мандарин выбрал место, где не задают лишних вопросов.

Дверь бесшумно отворилась, и в проеме возникла женщина.

Неопределенного возраста — сорок? Шестьдесят? Лицо гладкое, накрашенное белилами, но вокруг глаз — паутинка морщин. Темно-синий шелковый халат — не ярко-алый куртизанок, а цвет богатой вдовы.

Она поклонилась.

— Прошу, почтенные гости.

Первый этаж встретил их полумраком и тишиной. Никакого главного зала с музыкой и смехом обычного борделя. Только узкий коридор, закрытые двери, лестница в глубине.

Поднимаясь на второй этаж, Лян почувствовал, как воздух становится гуще. Сандал, благовония. И под ними — едва различимый сладковатый запах.

Опиум.

Презрение скрутило губы. Яд, которым варвары травят Китай.

Мама Чжу остановилась перед дверью в конце коридора. Стенку подпирал громила с дубинкой за поясом. Он окинул пришедших оценивающим взглядом — задержался на варварах, затем кивнул маме Чжу.

Та постучала дважды. Изнутри послышалось тихое разрешение. Она открыла дверь и отступила, жестом приглашая войти.

В комнате царил полумрак. Бумажные фонари отбрасывали мягкий свет на низкий лакированный стол. Вокруг — шелковые подушки для сидения. На столе — чайник, чашки из тонкого фарфора, блюда с закусками, бутылка рисовой водки.

За столом, с чашкой чая в руке, сидел мандарин Тун. Фиолетовый халат с золотыми журавлями переливался в свете фонарей. На мизинцах поблескивали золотые чехольчики, прикрывающие длинные ногти. Все говорило: этот человек богат.

«Слишком богат для чиновника седьмого ранга», — отметил про себя Лян.

Мандарин встал не сразу. Допил чай не торопясь, прежде чем медленно, с достоинством подняться. Пусть варвары подождут, пока он соизволит их принять.

— Иноземные черти наконец-то явились, — небрежно поклонившись, произнес он. — Я уж заждался.

Лян перевел:

— Мандарин Тун приветствует почтенных господ. Он с нетерпением ожидал вашего прибытия.

Тун указал на подушки вокруг стола.

— Пусть варвары садятся. Хотя они, наверное, и сидеть-то не умеют по-человечески.

— Мандарин приглашает почтенных гостей занять места.

Харгрейвз первым опустился на подушку — тяжело, с хрустом в коленях. Сюртук распахнулся, жилет натянулся на животе.

— Жирный, как боров, — проронил Тун с невозмутимым лицом. — И воняет протухшим тофу и псиной. Эти фаньгуи никогда не моются.

Лян перевел ровным тоном:

— Мандарин надеется, что почтенные господа чувствуют себя комфортно. Он понимает, что европейцам непривычно сидеть на полу, и приносит извинения за неудобства.

Дверь бесшумно открылась. Вошли две девушки в простых серых платьях. Склонили головы, не поднимая глаз.

Старшая начала чайную церемонию. Движения отработаны до совершенства — согреть чайник кипятком, слить воду, засыпать листья, залить, подождать. Первую заварку она выплеснула в чашу для отходов. Вторую разлила по чашкам, начиная с мандарина.

Тун взял чашку, поднес к носу. Одобрительно кивнул.

— Фуцзяньский улун. Неплохой. Жаль, что иноземные черти этого не оценят.

Лян перевел:

— Мандарин Тун говорит, что это чай высочайшего качества — улун из провинции Фуцзянь. Он надеется, что почтенные гости оценят его изысканный вкус.