Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 44

Лавочки — три. Две заняты: старик с газетой — «Аргументы и факты», заголовок про пенсии,— и женщина с ребёнком в коляске, синей, с облупившейся краской на ручке.Третья лавочка — свободна.Зелёная. Краска облезла до дерева в трёх местах, и кто-то вырезал на спинке «СЕНЯ +ОКСАНА = Л» — не дорезал, бросил.

Антон сел.

Сел и не стал ничего делать.Просто сидел. Руки на коленях.Сумка на лавочке рядом, бутылка водки в ней, бесполезная, тяжёлая.Ноги гудели от ходьбы, от ступенек, от того, что тело весь день работало на износ итолько сейчас получило разрешение остановиться.Сердце стучало — тише, реже.Пот остывал на лбу, на висках, и от этого было зябко, и Антон поднял воротник куртки,хотя сентябрь был тёплым.

Кассета. В правом кармане куртки.Антон чувствовал её бедром — прямоугольник, жёсткий, тёплый от тела.Граммов сто двадцать.Весит больше, чем должна.Не смотрел. Ждал. Чего — не понимал.

Минута. Две. Голубь подошёл к ноге Антона, посмотрел снизу — одним глазом, боком, каксмотрят птицы, — не нашёл ничего интересного и ушёл.Старик на соседней лавочке кашлянул и перевернул страницу газеты — на секунду мелькнулразворот, заголовок крупным шрифтом, фамилия, которую Антон видел, но не прочёл, потомучто чужие газеты не читают.Ребёнок в коляске сказал: «Ба», и женщина ответила: «Тише, тише».

Антон достал кассету.

Обычная видеокассета. Белый пластиковый чехол — не заводская упаковка, а тот, в которыйкассету кладут после записи, дешёвый, из тех, что продавали в ларьках по пять рублей заштуку. На чехле — наклейка.Белая, прямоугольная, обычная канцелярская.На наклейке — почерк.Синяя паста, шариковая ручка.Буквы — крупные, женские, с круглыми «о» и длинными хвостами у «д» и «р».

«Лида / Ваня / 14.09.99»

Антон прочитал. Перечитал.Прочитал третий раз, потому что слова не менялись.

Лида. Ваня. Четырнадцатое сентября девяносто девятого.Позавчера.

Не кодовое имя. Не оперативный псевдоним.Не «объект-7». Просто подпись на домашней кассете.Лида. Ваня. Четырнадцатое сентября.Вторник.

Антон перевернул чехол.Обратная сторона — пустая.Заводская маркировка, серийный номер, «E-180» — три часа записи.Больше ничего.

Может, маскировка. Так тоже делают: пишут «мамины рецепты», а внутри совсем другое.

Но чем дольше Антон смотрел на этот почерк — аккуратный, старательный, домашний, — темменьше это было похоже на хитрость.И тем больше — на чужую жизнь, которую он вытащил из чужой сумки.

АнАЛИЗ: ВРЕМЕннАЯ МАРКИРОВКА ДОКУМЕнТА.

ПОДЛИннАЯ ДАТА ВЛОЖЕнИЯ — 14.09.1999.

ИнФОРМАЦИЯ ИЗМЕнИЛА РЕЛЕВАнТнОСТЬ.

Антон смотрел на текст Агента.Те же слова. Сухие, чужие.По-человечески это значило одно: поздно.

Компромат, указанный в задании оператора, возможно уже распространён по альтернативным каналам.

Источник: печатное издание. Визуально распознан заголовок, частично совпадающий по ключевым словам.

Объект перехвата может не содержать целевую информацию.

Антон задержался на последних словах.И медленно — так медленно, что каждое слово ложилось отдельно, как камень на камень, —понял.

Похоже, компромат уже был в газетах.Старик рядом как раз листал одну.Антон видел заголовок краем глаза, не вчитался; Агент успел выхватить слова.Если так — кассета уже ни на что не влияла.Значит, его послали поздно.На день, на два — он не знал.