Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 45

И кассета — кассета не содержала компромат.На ней, наверное, было что-то домашнее.Ваня в бумажной короне, Лидин голос из-за камеры: смотри сюда.Или просто вечер, который кому-то захотелось оставить.

РЕКОМЕнДАЦИЯ: УТИЛИЗИРОВАТЬ.

Утилизировать. Выбросить.Кассету, за которой Антон ехал через всю Москву, за которой лез в чужую сумку, закоторой бежал по эскалатору, считая ступеньки, за которой чувствовал взгляд в спину,между лопаток.

Утилизировать.

Антон посмотрел на кассету.На наклейку. На буквы «Лида» — на уголок первой, на две палочки у «и», на кружок у «д»,на хвостик последней.Почерк человека, который подписывал кассету на кухне, наверное, за столом, пока чайникгрелся, не думая о том, что кто-нибудь когда-нибудь будет сидетьна лавочке в парке и рассматривать эти буквы, как рассматривают улику.

Рука. Правая.Та, которая вытащила кассету из чужой сумки, та, которая зацепила большими указательным край пластикового чехла и потянула — ровно, без рывка, как вытаскиваютштекер из разъёма, — Антон увидел, что она дрожит.

Адреналин давно сошёл.Сердце стучало ровно, дыхание пришло в норму, пот высох на лбу и на шее.Тело вернулось в штатный режим.Все системы в номинале.А рука дрожала. Мелко, часто, как стрелка вольтметра при нестабильном питании.

Горячее внутри, холодное снаружи.Горло сжалось. Антон попытался сглотнуть — не получилось, и он попробовал ещё раз, иопять не получилось, и это было глупо, потому что человек, который только что обчистилкарман в метро, не может сглотнуть на лавочке в парке.Хочется встать и уйти, но уходить некуда, потому что это — не там, оно — здесь, владони, которая держит чужую плёнку.Он не знал слова. Может — стыд.Может — что-то хуже стыда.

Парень в ветровке Адибас с обкусанными ногтями и часами с треснувшим стеклом ехалкуда-то с кассетой в сумке.Домой. К сестре. К кому угодно.Неважно. Для него это было своё.

И Антон это забрал.

По заданию. По строчке зелёного текста.Кому-то там было всё равно, что в сумке не компромат, а чья-то жизнь.Антон мог бы не лезть.Мог бы. Но к той секунде руки уже работали раньше головы.

Компромат уже был в газетах.В сумке у парня была домашняя запись.И всё равно тот пострадал — может, уже шарит по сумке, может, думает, что выронил, —и в нём сейчас то, что бывает, когда теряешь не деньги, не паспорт, а что-тосвоё. У него забрали кусок жизни, который Антону не принадлежал.

Что-то мокрое на щеке.

Не плакал. Просто вытер щёку рукавом.Нос тоже — сопит, как от холода, ветра, сентябрьского сухого воздуха. Такое можносписать на аллергию.Аллергия. Никто не слышал.Старик на соседней лавочке читал газету.Женщина с коляской качала ребёнка.Голуби ходили по асфальту, и никто вокруг не знал, что Антон Быков, двадцать четырегода, сидит на лавочке в парке у Ленинградского вокзала, держит в руке чужую кассету, арука у него дрожит.

Агент молчал.

После «утилизировать» у него, кажется, больше ничего не было.Синий прямоугольник висел пустой, как битый экран.

Антон встал. Кассету положил в карман.Не выбросил.Комсомольская. Тёмно-синяя ветровка «Adibas». Треснутое стекло часов.Хотя бы это надо было удержать в голове.Это не его вещь. Если выпадет шанс — вернуть.Выкинуть её по совету калькулятора он не мог.